Однажды вечером, читая очередную книгу, поймала себя на излишней восприимчивости к тем или иным несправедливым и жестоким словам, поступкам, в отношении главной героини. Каждый раз под ложечкой противно сосало, словно это было со мной. А после поднималась непонятная волна удушливого страха. 
Покопавшись в себе, с удивлением осознала – я боюсь мужчин. Нет, не так, я панически боюсь серьезных отношений с мужчиной, боюсь большего, чем просто секс на один два раза. Оказалось, что я до ужаса боюсь даже намека на власть надо мной.
Возможно дело в отцовском «воспитании», возможно в предательствах, которых наелась на годы вперед. Но, чтобы ни послужило причиной, результат один – я боюсь.
Мне страшно доверяться вообще кому-то, но мужчинам особенно. Страшно оказаться в клетке, страшно попасть в зависимость, страшно однажды услышать в пылу ссоры то, что простить никогда не смогу.
Я боюсь жить в гражданском браке, рискуя однажды оказаться за дверью в одной ночной сорочке. И доказывай потом, что в этой квартире, где ты никак не числишься – законно твои вещи, твои документы и накопления. Я боюсь выходить замуж, ведь часто, после свадьбы, мужчины меняются, кто-то перестает воспринимать жену как женщину, лишь как прислугу и в сексуальном плане тоже. Другие же становятся настоящими тиранами, контролируя каждый шаг, никуда не пуская, отрезая от мира за исключением работы, забирая все сбережения и выдавая под отчет, ругая за дорогие прокладки, когда есть более дешевые. Но самый ужас, когда тирания превращается в кромешный ад ревности и избиений. Страшно беременеть и рожать, потому что мужчины, опять же зачастую, не видят проблемы присмотра за грудничком и ведением домашнего хозяйства, для них это курорт длинной в три года, а для женщины ад, причем кромешный. Страшно позволять платить за себя где-то и принимать дорогие подарки – вдруг счет выставят и заставят отдавать натурой?
Мне безумно страшно однажды снова довериться, поверить и полюбить, а потом избитая рыдать где-то в темном переулке глубокой ночью, задыхаясь от осознания, что я никто и звать меня никак.
Я больше не верю и не доверяю. Никого, не подпуская из страха, который засел настолько глубоко и сильно, что стал одной со мной частью.