...Он вышел.
Зачем? Ради чего он вышел? Его голос, никому здесь не слышен. Здесь,
одиночества излишек и душа не дышит. Он понимал это, надеялся и чего-то
ждал. Сентябрь догорал, не слышал здесь он, ветра песен и закрыты были
врата, в Осенний, холодный Рай. На Луну смотря, он молча стоял.
Воспоминания душили, кислотного дождя он ждал.
Едва
закурив сигарету, он заметил небольшой шарик света. Он мелькал, перед
брошенной на пол газетой, и Фрэйли наблюдал за ним, ностальгией глубоко
задетый. Неужели.. Да, это Толди о себе дал знать. Пластмассовый
снаружи, а путь в Овечий край сумел же указать! Сей шарик странный,
озарил тёплым, и приятным светом его живую, но больную душу. И теперь,
ментальные шахты снова заработали, ведь их питает свет. Он почувствовал
себя, как после шторма в океане, теперь он в безопасности, на суше.
Конвейер внутри души, выбрасывал по-тихоньку перегоревший уголь и
навеянный грустью бред. И теперь, его глаза смотрели сквозь пелену
света, он просто следовал за ним, не замечая ничего. Он шёл вперёд, за
верным поводырём. Не видел, но чувствовал. А что может больше сего?
Его
ждёт путь. Лежащий, через дождливые пустыни и жаркие Зимы. Через выбор:
бросить её, забыв о том, что она ему поверила или тащить обоих,
вдохновлённым женской верой в себя и не имением права снова предать
доверие...
Зачем? Ради чего он вышел? Его голос, никому здесь не слышен. Здесь,
одиночества излишек и душа не дышит. Он понимал это, надеялся и чего-то
ждал. Сентябрь догорал, не слышал здесь он, ветра песен и закрыты были
врата, в Осенний, холодный Рай. На Луну смотря, он молча стоял.
Воспоминания душили, кислотного дождя он ждал.
Едва
закурив сигарету, он заметил небольшой шарик света. Он мелькал, перед
брошенной на пол газетой, и Фрэйли наблюдал за ним, ностальгией глубоко
задетый. Неужели.. Да, это Толди о себе дал знать. Пластмассовый
снаружи, а путь в Овечий край сумел же указать! Сей шарик странный,
озарил тёплым, и приятным светом его живую, но больную душу. И теперь,
ментальные шахты снова заработали, ведь их питает свет. Он почувствовал
себя, как после шторма в океане, теперь он в безопасности, на суше.
Конвейер внутри души, выбрасывал по-тихоньку перегоревший уголь и
навеянный грустью бред. И теперь, его глаза смотрели сквозь пелену
света, он просто следовал за ним, не замечая ничего. Он шёл вперёд, за
верным поводырём. Не видел, но чувствовал. А что может больше сего?
Его
ждёт путь. Лежащий, через дождливые пустыни и жаркие Зимы. Через выбор:
бросить её, забыв о том, что она ему поверила или тащить обоих,
вдохновлённым женской верой в себя и не имением права снова предать
доверие...
