Он поклонился и собрался уходить, но что-то дрогнуло у меня в груди.

 — Погоди, - я сглотнула комок в горле. Я подставила ладони под его, стараясь сделать так, чтобы они не дрожали. Он заглянул мне в глаза и опустил цветы в мои руки – штокрозы, анемоны и лаванда мягко упали на ладони, пока у него не осталась одна веточка лаванды. Его зеленые глаза вспыхнули, он посмотрел на меня и протянул веточку мне, сжимая лишь большим пальцем и указательным.

 И я приняла веточку.

 Я собрала все остальные цветы в левой ладони и сжимала так, словно это было жизненно важно. Это было глупо и опасно, но сердце трепетало в груди, как птицы в кулаке. И хотя я знала, что это опасно, я понимала, что так нужно было сделать. Он отплачивал за свой грех злости, и мой признание и принятие цветов отплачивало мой грех неблагодарности. Должно быть равновесие, каждый грех нужно искупать. Мы были квиты.