В конце перрона находилась тропинка, ведущая на главную улицу деревни. Узенькая и заросшая с обоих сторон лопухами и крапивой, она называлась, как говорили местные, "напрямик". Из-за глухости и заброшенности пользовались ей редко- в деревню вела ещё одна, хорошая и натоптанная дорожка, подсыпанная гравием, которая находилась на противоположном конце посадочной платформы. По ней в основном и ходили местные на электричку и с неё. Но для меня как нельзя лучше подходила именно та, скрытная дорожка, позволявшая незамеченной пробраться к дому.
Я прокралась по низу насыпи к тропинке и пошла по ней, воровато оглядываясь по сторонам, но всё вокруг было тихо. Тропка выходила из зарослей практически к самому дому, но на главную улицу я выбираться не стала, а прошла задами огородов по высокому бурьяну к гнилой изгороди, окружавшей нужный мне участок и, пнув развалившийся трухлявый штакетник, прошла на него. И практически сразу же ощутила постороннее присутствие. Что-то, и это был не человек, внимательно наблюдало за мной, и оно явно не хотело моего присутствия здесь. Воздух передо мной как бы сгустился, и начал отталкивать назад. В огороде в густой траве вдруг стали попадаться глубокие рытвины и борозды от трактора, некогда пахавшего землю, на которых можно было подвернуть ногу, а трава заплеталась вокруг ботинок. Один раз я даже чуть не упала, но вовремя подставила руку, при этом с содроганием увидела торчащий из земли сгнивший межевой кол, воткнувшийся бы при падении прямо в глаз, если не моя великолепная реакция.
Участок был давно заброшен и запущен. Последние пьющие хозяева ничего на нём не садили, а промышляли воровством в ближайшем дачном посёлке. Всё ворованное они продавали или меняли на дешёвый спирт. Последняя партия этого пойла оказалась со значительным содержанием метила и всю семью потом погрузили в четыре чёрных пластиковых мешка
суровые люди в камуфляжной форме, приехавшие на УАЗике-буханке с бортовым номером 13, в просторечии называемом труповозкой, вызванной фельдшером скорой помощи, понявшим что от него уже не требуются никакие реанимационные мероприятия.
Потом в наследство землёй и домом вступила дальняя родственница, внучку которой и нашли здесь повесившейся. Впрочем, эта женщина появилась тут всего несколько раз, причём один раз с землемером, чтобы инвентаризировать дом и наскоро выставить его на продажу за смехотворную сумму.
Однако и за бесценок на усадьбу не находилось покупателя, поэтому дом несколько лет стоял в полном запустении и разрушался от непогоды и сырости. Растения, кусты и всякого рода бурьян вскоре заполонили всё вокруг, и это смотрелось дико даже для той неблагополучной окраины села, где находилась усадьба.
Я подошла к дому вплотную, чуть не упав в заросшую травой яму завалившегося погреба, из которого торчали гнилые доски и брёвна обшивки. Под ногой звякнуло мятое ржавое ведро с какой-то гнилой трухой внутри. Чуть в стороне находился наполовину развалившийся парник с остатками гнилых рам и обрывками почерневшей полиэтиленовой плёнки. Печать разрухи и запустения лежала на всём вокруг, навевая уныние и печаль. Когда-то здесь била жизнь ключом,а ныне притаились мрак и смерть.
Сглотнув подступивший к горлу ком и усилием воли прогнав негативные эмоции я пролезла внутрь. Мне нужно было браться за своё дело, которое не терпит каких бы то ни было эмоций.
Продолжение следует.
(