Привет, Некто!

   Долгими зимними ночами, когда полная луна, плывущая в стылой дымке, смотрит в наше окно и роняет свой призрачный свет на скомканную постель и моё лицо, искажённое ночными кошмарами, мне снится один и тот же сон.

   Я стояла и издали смотрела на Малый Табор, длинной грядой тянувшийся меж двумя другими хребтами. Название этому лесу было дано не случайно- во времена незапамятные именно здесь, в этом лесу, на этом хребте останавливались кочующие таборы цыган, позже разбредавшиеся по окрестным сёлам для торговли, обмена, воровства и попрошайничества.
.

Но я знала, что никакие это были не цыгане, а йезиды- дьяволопоклонники, поклоняющиеся Отцу зла в виде солнечного диска. От цыган у них была только внешность и повадки, более ничего общего, но неграмотные крестьяне не разбирали кто перед ними. Что делали страшные гости в своём лесу, естественно, никто не знал, редкий смельчак, включая и полицмейстера, решился бы под покровом ночи сунуться к ним в логово, когда они, отягощённые добычей, возвращались к себе в свой временный дом, жгли на полянах огромные костры, били в странные барабаны, заставлявшие звенеть стёкла в окнах изб за несколько вёрст и пели гортанными голосами страшные богохульные песни, от которых выворачивались суставы и болели кости.

   Иногда мелочи, в сущности, ничего не значащие, вызывают целую цепь событий, приводящую к последствиям поистине катастрофическим и влияющим на жизни многих и многих. И как бы люди не стремились предупреждать катастрофы и аварии, слепой случай всегда может вмешаться и свести на нет все усилия по их предотвращению.
.
Разве мог предполагать Йорик Ольгоссон, энергетик нашего объекта, заказывая очередную партию инструментов для ремонта энергооборудования, что какой-то обычный гаечный ключ окажется бракованным,и в ненужный момент, при работе рядом с действующей силовой установкой, лопнет, сорвавшись с болта, при этом одна часть, оставшаяся в руках, острая как кинжал, проткнёт горло Йорика, а другая с силой упадёт на печатную плату блока контроля плазменной установки сдерживания, вызвав замыкание и повреждение её. Йорик, бедный Йорик...

  Тёмное вечернее небо источало свет от бесчисленного множества ярких звёзд, складывающихся в незнакомые, чужие созвездия и от красного ночного светила, размером в два раза больше земной Луны.Этот кровавый тусклый свет заливал угрюмый постиндустриальный пейзаж, один вид которого внушал тоску и уныние. 

   Этот тёмный ручей Аелла нёс свои быстрые прохладные воды чрез равнину Азариас, и хранил свои мрачные тайны, неведомые жителям Аполлинариса, чудесного города, чьи белые храмы, колонны и портики так таинственно смотрелись в свете Астрейи над зеленью фруктовых садов и оливковых рощ.

В час, когда серебряный глаз Луны смотрел прямо в сердце мира, заставляя расслабленно биться сердца спящих, блуждающих в мрачных и прекрасных владениях Гипноса, молодой скульптор Эней вышел на террасу своего дома, утопающего в зелёном море деревьев и зажёг небольшую лампаду, источающую тёплый свет и тонкий аромат. Постояв мгновение и насладясь ночной прохладой и тишиной, нарушаемой только стрекотом цикад и плеском вод в ручье, протекавшем у дома в заросшем саду, он обратил внимание на свою предстоящую работу.

   Поелику события о коих пойдёт речь сказались на моём душевном здоровье, премилостивейше прошу никоим образом не принимать сей рассказ близко к сердцу и уму, равно как и делать из оного далеко идущие выводы и умозаключения.
Семья наша происхождением из казачьего сословия, однако в следствии нескольких годов неурожаю и недороду, весьма обедневшая и скатившаяся до сословия мещанского, однако ж тем не менее обладала ещё некоторым достоянием и славою из своего знаменательного прошлого.

Основным напоминаньем о славном прошлом нашем была шашка сотника с серебряною рукоятию и пышным темляком с серебристой парчи в богато изукрашенных татарскою резьбою ножнах. По родовой легенде предок наш, Серапион Тимофеич, добыл вооружие сие в честном бою у ногайского князька во времена набега оного со своею ордою на наши земли, кои охраняла сотня казачков в воеводстве предка нашего.
Давненько уж дела сии были, воспринимались древнею сказкою и лежала шашка в полном забвении в чулане вместе с попонами и всякою конскою упряжью.

   Январский вечер медленно наливался силой, набухал тяжёлой сине-фиолетовой полутьмой, превращая знакомые улицы в окутанные туманным полумраком сказочные декорации. В окнах домов мигали разноцветные гирлянды, витрины магазинов сияли мягким призывным светом, город показывал свою добрую фасадную улыбку, от которой на душе становилось тепло и уютно. Похожее чувство вызывает та старая реклама Кока-колы, где ламповость и уют так и сочятся из каждого кадра. 

    К северу от нашего дачного посёлка местность становилась похожа на типично-сибирскую. Постепенно из полей, засаженных картофелем и гречихой как бы незаметно вырастали пологие холмы, поросшие высокой травой, бояркой, черёмухой и калиной, плавно переходящие в невысокие горы, тянущиеся грядами в одном направлении.

   Кристина всегда была странной девочкой. Она читала не то, что положено детям, и одевалась не так, как положено им одеваться. С самых ранних лет она верила в необъяснимое и чудесное, а поискам прекрасных и ужасных сторон бытия она посвящала всё своё свободное от учёбы и домашних обязанностей время. У неё был брат, маленький полный красивый мальчик, которого она ненавидела и постоянно подтрунивала и шпыняла.