Долгими зимними ночами, когда полная луна, плывущая в стылой дымке, смотрит в наше окно и роняет свой призрачный свет на скомканную постель и моё лицо, искажённое ночными кошмарами, мне снится один и тот же сон.

   Я стояла и издали смотрела на Малый Табор, длинной грядой тянувшийся меж двумя другими хребтами. Название этому лесу было дано не случайно- во времена незапамятные именно здесь, в этом лесу, на этом хребте останавливались кочующие таборы цыган, позже разбредавшиеся по окрестным сёлам для торговли, обмена, воровства и попрошайничества.
.

Но я знала, что никакие это были не цыгане, а йезиды- дьяволопоклонники, поклоняющиеся Отцу зла в виде солнечного диска. От цыган у них была только внешность и повадки, более ничего общего, но неграмотные крестьяне не разбирали кто перед ними. Что делали страшные гости в своём лесу, естественно, никто не знал, редкий смельчак, включая и полицмейстера, решился бы под покровом ночи сунуться к ним в логово, когда они, отягощённые добычей, возвращались к себе в свой временный дом, жгли на полянах огромные костры, били в странные барабаны, заставлявшие звенеть стёкла в окнах изб за несколько вёрст и пели гортанными голосами страшные богохульные песни, от которых выворачивались суставы и болели кости.

   Иногда мелочи, в сущности, ничего не значащие, вызывают целую цепь событий, приводящую к последствиям поистине катастрофическим и влияющим на жизни многих и многих. И как бы люди не стремились предупреждать катастрофы и аварии, слепой случай всегда может вмешаться и свести на нет все усилия по их предотвращению.
.
Разве мог предполагать Йорик Ольгоссон, энергетик нашего объекта, заказывая очередную партию инструментов для ремонта энергооборудования, что какой-то обычный гаечный ключ окажется бракованным,и в ненужный момент, при работе рядом с действующей силовой установкой, лопнет, сорвавшись с болта, при этом одна часть, оставшаяся в руках, острая как кинжал, проткнёт горло Йорика, а другая с силой упадёт на печатную плату блока контроля плазменной установки сдерживания, вызвав замыкание и повреждение её. Йорик, бедный Йорик...

  Тёмное вечернее небо источало свет от бесчисленного множества ярких звёзд, складывающихся в незнакомые, чужие созвездия и от красного ночного светила, размером в два раза больше земной Луны.Этот кровавый тусклый свет заливал угрюмый постиндустриальный пейзаж, один вид которого внушал тоску и уныние. 

   Этот тёмный ручей Аелла нёс свои быстрые прохладные воды чрез равнину Азариас, и хранил свои мрачные тайны, неведомые жителям Аполлинариса, чудесного города, чьи белые храмы, колонны и портики так таинственно смотрелись в свете Астрейи над зеленью фруктовых садов и оливковых рощ.

В час, когда серебряный глаз Луны смотрел прямо в сердце мира, заставляя расслабленно биться сердца спящих, блуждающих в мрачных и прекрасных владениях Гипноса, молодой скульптор Эней вышел на террасу своего дома, утопающего в зелёном море деревьев и зажёг небольшую лампаду, источающую тёплый свет и тонкий аромат. Постояв мгновение и насладясь ночной прохладой и тишиной, нарушаемой только стрекотом цикад и плеском вод в ручье, протекавшем у дома в заросшем саду, он обратил внимание на свою предстоящую работу.

   Поелику события о коих пойдёт речь сказались на моём душевном здоровье, премилостивейше прошу никоим образом не принимать сей рассказ близко к сердцу и уму, равно как и делать из оного далеко идущие выводы и умозаключения.
Семья наша происхождением из казачьего сословия, однако в следствии нескольких годов неурожаю и недороду, весьма обедневшая и скатившаяся до сословия мещанского, однако ж тем не менее обладала ещё некоторым достоянием и славою из своего знаменательного прошлого.

Основным напоминаньем о славном прошлом нашем была шашка сотника с серебряною рукоятию и пышным темляком с серебристой парчи в богато изукрашенных татарскою резьбою ножнах. По родовой легенде предок наш, Серапион Тимофеич, добыл вооружие сие в честном бою у ногайского князька во времена набега оного со своею ордою на наши земли, кои охраняла сотня казачков в воеводстве предка нашего.
Давненько уж дела сии были, воспринимались древнею сказкою и лежала шашка в полном забвении в чулане вместе с попонами и всякою конскою упряжью.

   Январский вечер медленно наливался силой, набухал тяжёлой сине-фиолетовой полутьмой, превращая знакомые улицы в окутанные туманным полумраком сказочные декорации. В окнах домов мигали разноцветные гирлянды, витрины магазинов сияли мягким призывным светом, город показывал свою добрую фасадную улыбку, от которой на душе становилось тепло и уютно. Похожее чувство вызывает та старая реклама Кока-колы, где ламповость и уют так и сочятся из каждого кадра. 

    К северу от нашего дачного посёлка местность становилась похожа на типично-сибирскую. Постепенно из полей, засаженных картофелем и гречихой как бы незаметно вырастали пологие холмы, поросшие высокой травой, бояркой, черёмухой и калиной, плавно переходящие в невысокие горы, тянущиеся грядами в одном направлении.

   Кристина всегда была странной девочкой. Она читала не то, что положено детям, и одевалась не так, как положено им одеваться. С самых ранних лет она верила в необъяснимое и чудесное, а поискам прекрасных и ужасных сторон бытия она посвящала всё своё свободное от учёбы и домашних обязанностей время. У неё был брат, маленький полный красивый мальчик, которого она ненавидела и постоянно подтрунивала и шпыняла.

  Мой большой старый дом, который не пощадило всесильное время, стоял на вершине высокой чёрной скалы над вечно бушующим тёмным морем. Из его остроконечных окон открывался вид на морскую даль, где никогда не было видно ни одного паруса, корабли обходили это гиблое место стороной и только длинные валы высоких волн с белым кружевом пены на вершинах придавали этому пейзажу слабый признак жизни.

Сколько не помню себя, здесь всегда было темно и тихо, и рассудок терзала пронзительная тишина, не нарушаемая ничем. Шум волн не доносился из-за плотных стёкол и даже свист морского ветра, терзающего старые камни и чахлые деревья в саду не мог нарушить царства вечной тишины.