- О чем сегодня думаешь так усердно?

Мужской голос, вернее голос юношы. Громкий, довольный, немного надменный, но все же приятный.

- У тебя такое лицо, будто ты разгадываешь все загадки мира одновременно, - с дружеской насмешкой произнес кто-то справа от меня.

Конечно я знал кто это. Мы все друг друга знаем. На костях некогда величественного существа ютилось не так уж много людей, чтобы к моим годам не знать кого-то в лицо. Тем более, что юноша, стоящий сбоку, мой давний друг - Гиджа. Ему почти 18 циклов, как и мне, но родился он раньше, а точнее на 10 оборотов солнца. Но схожий возраст заканчивает сходство между нами. Мой друг был повыше меня и покрепче. Короткие черные волосы, лицо словно острый булыжник.  Он мог без труда перемещаться по строительным лесам, выдерживал дольше жар солнца и я слышал, уже не помню от кого, осушил целый горшок скисшего сока, и остался стоять на ногах. Правда это скорее всего уже выдумки, возможно самого Гиджи. Но я любил его общество не за его стойкость и ловкость, а за его простоту и честность. Мой друг никогда не утаивал, юлил, а говорил сразу глядя в глаза. Порой даже не понимая, что словами может обидеть. А может и понимал, но, как и у меня, слова не держались на его языке. И это могло привести к недолгой ссоре, так как моя "ересь" и ему бывала не по вкусу. C Иаматой в этом плане проще.

Отец, кстати, тоже был не в восторге порой от моих озвученных мыслей, которые шли в разрез с нашим древним укладом жизни и сказаниями, но он, наверное, думает, что это пройдет с циклами, поэтому пропускал порой мимо ушей "слова сварившейся на солнце головы". Так он говорил. Да и некогда особо ему было самому раздумывать о чем либо, кроме ремонта и стройки.

Дома ветшают, в период бурь особенно быстро. Храм в черепе Некто был хорошо защищен, а вот остальные деревянные постройки, на ребрах сильнеее всего, подвергались износу, и требовали востановления почти каждый цикл. Мостикам, ведущим к позвоночнику, и строениям там повезло больше, они были защищены лучше от непогоды. И так сложилось, что поколения моей семьи, начиная с древних времен, обитали на пятой паре ребер павшего Бога. Тут не плохо в целом, много света, но у позвоночника жить все таки приятнее, когда песок закрывает небо. 

Но как бы то ни было, пятый ярус ребер - это мой дом, и будь дом Иаматы поближе, я бы вообще не жаловался.

О, скорее бы этот день. Будет вечер, уже не так жарко под солнцем, везде огни, люди радуются, поедают только что сорванные плоды разных форм и вкусов, кто-то пьет скисший сок, разбавленный водой из родника. Гадость. И потом мастер Сиэль и его подмастерья принесут свои диковенные интсрументы (честное слово, до сих пор не понимаю как он их придумывает), и заиграют завораживающие звуки. И все будут танцевать. И я буду танцевать. С Иаматой. Надеюсь... В этом цикле должен же я наконец набраться храбрости! Я и раньше танцевал, но то были совсем не те танцы, совсем не те. Там выглядеть глупо простительно... Мой отец стал танцевать с мамой когда ему было 15, или 16. Не помню точно. Он никогда не боялся заговорить с девушкой, или дать отпор сопернику, хоть это и редко происходило. Поэтому, наверное, он стал заниматься самыми опасными этапами стройки и ремонта обветшалых от ветра, солнца и песчаных бурь домов.

Отца уважают. Да и маму тоже. Поэтому ко мне всегда проявляли некоторое снисхождение. Особенно когда мои мысли, именуемые старейшинами не иначе как "ересь", с небес попадали ко мне на язык, а потом и кому-нибудь в уши, из людей постарше. Конечно я не часто говорил неугодные вещи, но случалось всё таки.

Иамата, моя подруга детства, и девушка в которую я тайно влюблен, всегда мне говорила, что я слишком много думаю о том, о чем мне не следует. В конце концов, хотят старейшины петь и танцевать ради блага, так почему нет? С ее логикой не поспоришь. Да и редко мне хочется если честно, так как ее черные глаза заставляют мой язык онеметь. Ох... Что я несу? Вроде и говорю мысленно сам с собой, а все равно чувствую смущение и неловкость, как будто говорю это в слух. Ей в лицо.

В следующем цикле, когда нам будет 18, мы тоже будем ходить с ней на сбор даров, а потом пойдем праздновать возле шатра старейшин, где собирутся все. И даже в этот день наши мудрые старцы не будут ворчать, что им кто-то мешает молиться. Как будто они все еще хорошо слышать... Притворники.

Так и проходит наша жизнь, спасенная когда-то очень давно. В деревянных домах, возведенных на костях некогда могучего существа (ересь так называть Некто, но кто узнает?) и соединенных вереочными мостиками, и в молитвах всему что можно в храме, расположенном в самом черепе. По истине значимым событием для нас является день, когда Сердце оживает и дарует нам все что нужно для жизни. В Лоне начинают расти деревья, кусты, полезные растения для старейшин-врачевателей, бьет родник с чистой холодной водой. Местами из земли, которая покрыла каменный пол зала, вырастают особые камни, о которых я уже говорил. Тогда, в этот самый день, все люди, кто достиг рабочего возраста, должны были совершить молитву в храме и через него по мостику проникнуть в Ложе и собирать дары. О-о-очень бережно. К самому сердцу разрешено подходить только старейшинам. Они кланяются и поют песни, считая что за это Сердце даст больше даров. Но, по правде сказать, я в это не верю. Оно всегда дает нам столько сколько нам нужно, до следующего пробуждения.

Вот такая история. Я бы добавил еще к этой истории то, что мы так не смогли спуститься вниз, к подножью пирамиды, ибо все, что туда спускалось, сгорало от невыносимого жара. Даже ночью этот жар не утихал. Поэтому мои, да и не только мои, предки давно перестали пытаться спуститься на бесплодную землю. Мы остались на вершине, воздвигнув город из того, что подарило нам Сердце, деревьев - так их назвали в древности. Также наши пращуры научились вить веревки из трав, дарованных Сердцем и делать орудия из камней, что выпадали из него. Но эти камни, не смогли пробить стены нашей пирамиды и мы до сих пор не знаем, что находится внутри. И видимо уже никогда не узнаем, раз только сила Бога смогла пробить брешь. Из Лона Сердца (так мы назвали зал пирамиды, где хранилось сердце) нет выходов и входов, кроме как через Врата Некто, а по сути через огромную дыру, ведущую наружу.

Сказание гласило, что людям на вершине пирамиды тяжело жилось, нехватало еды и воды, негде было взять одежду... Так, немного отвлекся на думы о наших девушках...Продолжаем. У людей не осталось ничего, так как многие годы еще (как говорили наши старейшины) подножье пирамиды и окрестности, куда падал взор, горели яростным пламенем, и в итоге выжгло все живое. Остались бескрайние мертвые пески. В общем, я не старейшина и никогда не хотел им стать, поэтому рассказываю такие истории вкратце. Мда.. Представляю себе. Аарон - нудный сварливый старец, сидящий в шатре, стараясь не забыть детские страшилки и легенды, при этом соблюдая плотские запреты. Бррр... Так. Снова возвращаюсь к повествованию. Люди взмолили Некто о помощи, и тогда Бог осознал, что его ярость была ничуть не лучше людской и что обрек он людей на смерть огнем своим. Тогда он ударил головой своей (а некоторые говорят, что от ужаса содеянного) об вершину пирамиды с такой силой, что снес ее тверый пик, обнажив внутреннюю комнату, где лежало оно - Сердце Жизни. Удар был настолько сильным, что грохот раздавался часа, а то и дни, а сам Некто рухнул рядом с пирамидой, тело его иссохло, оставив только голые кости.

Наши старейшины всегда говорили, что мы одни во всем мире, только боги окружают нас, и именно они даровали нам жизнь. И именно они несут с собой "Горящую" смерть, если мы их прогневаем. Предания наших пращуров и по сей день передаются между поколениями, рассказывая о том, как огненный Бог Некто, в ярости от людской алчности и злобы, выжег огромный древний город, посреди котрого стояла наша пирамида, наш дом. И только горстку честных и порядочных людей он посщадил и поселил на вершине строения, пристально наблюдая за ними. Что же такого сделали наши предки, что заслужили такую кару? Да Некто их знает. Со временем от любой истории отваливаются куски правды, и тогда историю либо урезают, оставляя суть, либо коверкают выдумками, чтобы детишки, слушавшие эти байки у костра, сильнее боялись совершать шалости. Да... Я тоже рос на этих байках. Сейчас трудно сказать было ли все так на самом деле, но вот конец истории об огненном Боге вполне себе правдивая. По крайне мере я в нее действительно верил.