Проблема в том, что я не имею привычки писать. Письмо является для меня способом мастурбации, выплескиванием черной спермы на белый виртуальный лист. Мои страхи, комплексы, проблемы, а также мечты, желания, идеи. Все это неокрепшее дерьмо, несформированные предложения туго вываливаются со скрежетом и чувством облегчения. Порой я так тужусь, усердно и терпко поворачиваю голову в сторону и смотрю сквозь стены и пол, прямиком вовнутрь. Видишь, какую-то хрень пишу, и так пафосно, да, так нарочито вставляю странные слова, которые приходят в голову. Пытаюсь все вывернуть позаковыристее, добавить мощные образы вроде бесконечности, сингулярности и симулякров. Это заумь, как у Хармса, это мистицизм, как у тусовки Мамлеева, это отвращение, как у Паланика. Гордость за ничтожное, похоть к абстрактному, метафизические рефлексии. Самоанализ, раскопки, строительство карточных домиков из гипотез, берущих смелость описывать реальность.

Со мной происходит нечто странное. Мои контакты с людьми рушатся, веревочки рвутся. Веду себя эгоистично, местами может даже как сволочь. Ухожу от всех, начинаю жить отдельно, перестаю общаться, писать первым. Какая-то асоциальность прорисовывается, хотя она всегда имела место. Но анализируя свои желания, все в корне сводится к бессознательному, к жажде внимания, уважения, любви. Открывается негативная и темная сторона моего одиночества, взгляд падает на непонимание, на чуждые цели, идеи, ценности, разное мировозрение. Они говорят что стакан, а я говорю что разговоры о стаканах заезжены. Они говорят деньги, семья, любовь. Говорят оценки, сессия, карьера. Говорят счастья, здоровья, приезжай в гости. Напрашиваются прийти к тебе, выпить чаю, обсудить знакомых. Показывают тебе свои шутки, и пристально высматривают твою реакцию. Взаимодействие. О да. Шарики, которые ползают и стукаются друг о друга, передавая свои импульсы.