Каждый мог испытать опыт божественного, минуя годы практик и подготовок. Мог испытать опыт шизофрении, разрушая и собирая мир по-своему.

Человек всегда стремился к выходу за рамки, к расширению границ собственного влияния и познания, увеличению свобод. Особо остро это чувствовалось во время психоделической революции, когда люди переняли на себя всепоглощающие вибрации ЛСД.

Однако организм системы испугался. Тотальные запреты и ограничения со стороны государства, нарастающая экономика потребления и недостаток творческой свободы самовыражения повлекли за собой серию протестов сначала в головах, а затем и на улицах, особенно Парижа.

Многочисленные потоки студентов, а затем и простых рабочих требовали свержения власти и освобождения, в самом широком смысле этого слова. За год до Вудстока, и на год после Лета любви.

Вот некоторые из лозунгов 1968:

Не правда ли, завораживает? Привлекает стиль Трикстера?

Любая революция – это борьба с системой. За год до красного мая, Ги Дебор пишет свой философско-политический трактат “общество спектакля”, где открывает подноготную системы. Обозначает быт масс как симулякр, иллюзию. Капиталистический мир упаковывает всех в денежный конвейер. Материальные блага замещают истинные ценности любви, свободы и самовыражения. Всякий смысл жизни человека сводится к преуспеванию и следованию за модой. СМИ сделают все, чтобы убедить вас приобретать. Мировые потоки валют кружат в руках у брендов – новых идолов 21 века.

Реклама продает улыбки, продает освобождение от проблем, счастье. Но купить можно только пустой, вечно устаревающий продукт. Иллюзии меркнут, счастье выветривается, фантазии не воплощаются в жизнь. А на следующий сезон нам обещают еще более новый, прорывной, идеальный способ стать наконец-то счастливым, теперь уж наверняка, полностью. Но счастье снова ускользает, снова откладывается на потом. “Этот мир есть ничто иное, как гнетущее псевдо-наслаждение.”

Вы ведь хотите быть современными, хотите быть в курсе трендов, мочь поддержать разговор.

Мы делаем выбор себя и обязаны его поддерживать соответствующими покупками, поступками и увлечениями. Не выпадать из жизни.

Делать определенные посты у себя на стене, фотографии, которые отобразят наши лучшие стороны, сохраненные картинки, указывающие на наши желания и вкусы.

Человек постоянно стремится к избеганию реальности. К побегу в истории и фантазии, отождествлению себя с лучшим, переживанию недоступного. Круглосуточный просмотр сериалов, видеоигры, подкармливающие нас дофамином легких побед, порно, в конце концов. Пристальное наблюдение за жизнью звезд, заменяет собственную жизнь. Кому нужна жизнь, когда можно годами наблюдать за разворачивающимся театром.

Даже бунт стал товаром спектакля, говорит Дебор. Ничто уже не воспринимается всерьез, ничто не является настоящим и правдивым.

Неужто мир стал настолько скучен, примитивен и сложен, что среднему человеку нет иного выхода, как довольствоваться крохами цивилизации и ступать по пятам протухшего наслаждения?

Что может сдерживать в беспомощности? Постоянное отсутствие энергии, плохое питание, недосып, угнетающие наркотики. Людей держат выдохшимися и спущенными, как сдутые воздушные шарики в полиэтилене. Вещи, которые обещают удовольствие, на деле только истощают, подпитываясь вашим вниманием.

Какой отдых, какие развлечения и свободы может предоставить спектакль своим зрителям? Отдых, являющийся недостижимым, ускользающим освобождением, требующим средств.

Всеобщая тоска, неизбежность и депресняк. Свободолюбивые битники и хиппи перекочевали в отчаянных эмо, хипстеров и сэдбоев. Современная одежда, трендовая музыка, стремление быть грустным. Революция не удалась. Поколение выросшее в достатке иллюзорной вседозволенности не находит ни себя, ни надежд на светлое будущие.

“Субъектом истории может стать лишь человек самосозидающий, являющийся господином и обладателем собственного мира.” – подмечает Дебор, указывая на необходимость выращивания собственного пульсирующего света, поиска и создания личных смыслов, жизни внутри себя, а не в рамках спектакля.

Это не банальное фантазирование и побег, это активная работа, это включение в действительность, не искаженную общественными взглядами.

Необходимо высмеять спектакль, бросить фейспалм и приступить к созданию собственной метафизики. Развить подходящую реальность.

Но спектакль, являясь динамической машиной, поглощает любые идеи и желания. Мода быть не таким как все, “быть не таким” стало товаром. У “не таких” появилась своя идеология, своя субкультура, гладко вписывающаяся в систему спектакля: “Если хочешь быть не таким, носи вот эти вещи, и слушай эту музыку”.

В системе есть место даже для тех, кто желает из нее уйти. А если ты решил и правда уйти, то уходи в лес или психушку, тебе не место в “реальности”, тебя не существует. Даже лайков у тебя не будет, ты лишишься внимания, если шагнешь в себя.

Описание декаданса из вики: родоначальники декадентства стремились освободить искусство от материалистических забот промышленной революции, раскрепостить мораль, скованную условностями викторианской эпох. Они выступали против старых, академических форм искусства, искали новые формы самовыражения, более гибкие и более соответствующие усложнённому мироощущению современного человека.

Характерными чертами декадентства обычно считаются отход от общественности и отвращение к повседневной жизни (taedium vitae), что проявляется в искусстве отрывом от реальности, поэтикой искусства для искусства, эстетизмом, модой на демонизм, преобладанием формы над содержанием, стремлением к внешним эффектам, стилизации и т. д.

Начало двадцатого века на удивление точно перекликается с современными тенденциями. Нет морали, нет деньгам, нет повседневности. Побег от реальности. Сегодня важнее выглядеть, чем быть. Нужно быть стильным, вычурным, эффектным – это все проявление внешнего, игра форм. Обыденность слишком скучна.

Примеряем маски психических расстройств, принимаем толерантность. Обыденность скучна - ценно лишь Иное, более широкое, глубокое и полное. Даже если это чернуха вроде зеленого слоника, даже если это смена пола или шрамирование. Если вы не удивляете - вы не интересны. Производи новое, или останешься потребителем.

Религиозные люди связывают упадок с потерей ощущения божественного. Что может предложить действительность грустным, кроме дешевого секса, алкоголя и кино-реальности. Если копнуть немного глубже, можно обнаружить эзотерику с медитациями, кактусами и последующим самовыпилом для обретения нирваны.

Человек следует за дофаминовой морковкой ускользающего удовольствия. Мечтающий вечного освобождения от жизни в снах и трипах.

Достаточным выходом мне представляется постоянное нахождение в избежании реальности. Активное создание собственной шизо-призмы, преломляющей общественные смыслы. Жизнь не в отделенном мире игр и фильмов, а в реальности, искаженной в перспективную и интересную форму. Достаточно сменить фокус, и сконцентрировать внимание не на листьях, а на пустом пространстве между ними. Наблюдать за связями между объектами, а не за самими объектами.

Чувствующие скорбят, пребывая в постоянном умирании, тогда как бесчувственные не имеют даже прикосновения к существованию.

Эти внутренние миры, находятся совсем рядом, стоит только повернуть глаза внутрь себя. Бесконечность всегда рядом, здесь и сейчас. Всегда можно захлопнуть рутинную дверь бодрствования и выбежать во внутреннее поле голышом. Разглядывать звезды во тьме своей головы. Улавливать всплывающие кадры и общатся с архитипичными сущностями внутри. Всегда можно покончить с собой, уничтожив весь мир.

Но почему-то эти вещи остаются только утешениями. Известные тропинки для бегства остаются неиспользованными. Почему игнорируются способы освобождения?

Примитивная реальность - именно та реальность, в которой живут люди. Реальность, обрамленная строгими высказываниями.

Почему все эзотерические тексты ходят вокруг да около магии, только намекая на нее, но, никак не определяя, не показывая на нее пальцем. Говорят, что магия есть, приводят истории чудес, но старательно избегают соприкосновения.

Пришло пугающие осознание невозможности памяти. Осознание бабочки - это определенный неустойчивый узор из воспринимаемых образов и домыслов. Он может отличаться от узора, воспринятого на следующий день. Узор восприятия картины или слепок отношения к объекту будет разниться с каждым днем. И, казалось бы, можно сравнить узор с воспоминанием о его прошлом воплощении, можно наложить сегодняшний узор на вчерашний, определить что изменилось. Но нет. Если узор в психике подменяется на новый, то он непременно изменится и в памяти. Субъективно окажется, что все это время вы имели дело не с вчерашними узорами, а с последней версией узора. “Оказывается, он был совсем другим. Оказывается, он не так глуп. Получается что можно было поступить и по-другому. Так вот, что он за человек”

Память перестраивается цепной реакцией. Ведь по ссылке на объект теперь хранится новая информация. Хотя, вероятно сохраняются и старые версии этого узора. Но как можно мыслить цельный объект, если мы имеем дело с тысячами его проекций, растянутыми во времени. Все это непременно должно быть упрощено и упразднено к одному узору, который есть. Или, по крайней мере, разделено на несколько несвязных слепков, считая, что старый узор не имеет ничего общего с новым, старый безвозвратно утерян.

Я испытал ужас непостоянства памяти и адекватного восприятия. Если сегодня я начну принимать бабочку за жирафа, то я даже не смогу вспомнить что еще вчера этот жираф был бабочкой. Все мои воспоминания о бабочке подменятся на воспоминания о жирафе. Когда к власти приходит новый Гитлер, он решает переписать историю. Когда на свет выходит следующая субличность, она ставит под сомнение все, что было ранее сказано другими. Мир переворачивается, стеклышки внутри калейдоскопа перемешиваются, выстраивая новый узор. Ты больше никогда не будешь знать о старом.

Реальность, которая в каждый момент умирает и рождается заново.

Памяти вообще как таковой нет, как и прошлого. Чтобы помнить, нужно прикладывать усилия к непрерывному вспоминанию, постоянному напоминанию о прошлом. Любое напоминание перезаписывает воспоминание. Память постоянно ускользает, коллапсирует.

Само по себе существование здесь не подразумевает и не включает в себя ничего, кроме здесь-бытия, слепка момента.

Это безумный вихрь сменяющихся пространств. Это клац-клац-клац-клац. Перелистывание. Ты утопаешь здесь, утопаешь там. В рассматривании паука, в разглядывании воспоминаний, ощущение чая. Будущее, прошлое, структурные схемы, потоки.

Расфокусируешь взгляд, пялишься на стену. Ничего не существует, пропадает отождествление себя с собой, исчезают волны мыслей, нет ощущения тела. Стена. АУМ. ОМ.