Чувствуя движение, он резко хватает её руку до того, как его носа коснулись, и открывает глаза. Опять эти щенячьи глаза, в которых читается только нежность и любовь. Брови сдвигаются навстречу друг другу, и он сильнее сжимает пальцы. Но, похоже, это нисколько не беспокоит её — как и его злой взгляд не внушает страха.  

— Ладно, давай дальше. И поторопись, у меня ещё есть дела.  

— Оба?  

Ответ в виде молчания длиной в целую минуту даёт понять, что ему не хочется. Он смотрит прямо, похоже, обдумывая вопрос. Разница только в том, что при согласии его обслюнявят вдвое больше. Видя напротив этот невинный, умоляющий взгляд, он хочет убежать и спрятаться. Но вместо этого неопределённо кивает головой.  

Горячие ладони ложатся на его щёки, и он снова закрывает глаза. Слабое дыхание овевает его лицо, когда он чувствует прикосновение влажных губ к своему веку. Он морщится. Всего несколько секунд — и губы перемещаются на другое веко. Сложно сказать, какие чувства в его сердце по этому поводу. Они не целовались с момента, как начали встречаться, а сейчас устроили марафон. Не по его желанию. Даже несмотря на его нежелание. Всё потому что он не может отказать этой сладкой мордашке.  

Губы наконец покидают его лицо, и он поднимает руку, чтобы щёлкнуть девушку по лбу. Она тут же потирает заболевшее место.  

— Эй! Ты обещал быть спокойным.  

— Я спокоен.  

Он двигается ближе, готовясь к следующему поцелую, чтобы быстрее это закончить. Видя, как её руки снова тянутся к нему, он хватает её за запястья и замечает, как обиженно надуваются губы. Он закатывает глаза и наклоняется. Долго ждать не приходится — почти сразу ощущает тепло на правой щеке, затем на левой. Ха, его терпение больше не испытывают.  

Он чувствует, как его сердце теплеет, но не хочет признавать. Ему нравится быть рядом, нравится проводить время, нравятся прикосновения. Признание в этом покажет, что ему не всё равно (это и так знают). В тот момент, когда он собирается отстраниться, он чувствует очередной поцелуй в щёку, затем ещё и ещё один. Нет, всё-таки его нервы проверяют на прочность. Он хватает её за подбородок и смотрит в глаза. Они всегда были такими глубокими, как два колодца?  

— Не раздражай.  

— Один остался.  

Да, ещё один поцелуй — и он свободен. Хотя он рад, он чувствует, что это закончилось слишком быстро. Но разве не этого он хотел? Её руки ложатся ему на плечи, притягивая ближе, настолько, что они почти прижимаются друг к другу. С поцелуем медлят. И это действует на нервы. Это ведь была не его идея, так почему сейчас она тянет? Прошла минута. Зачем тянуть время? Он может уйти, но он обещал — и ждёт.  

Прошла ещё минута, и он положил руку ей на затылок и притянул к себе. Его сухие губы коснулись её — влажных, мягких, приторно сладких. Его затошнило, и он втянул воздух носом, но не отпустил её. Языком раздвинул девичьи губы, проникая в её медовые глубины. Пальцы сжались на волосах, заставив её тихо ахнуть в его губы. Прикусив и после успокоив губу языком, он отстранился. Его взгляд был холодным, жёстким, как всегда.  

— Всё. Конец.  

— Но это была не я, не считается, — девушка надула губы, явно расстроенная, что не она инициировала поцелуй.  

— Ты медленно думаешь.  

Он поднялся с пола, отряхнул брюки и, сунув руки в карманы, вышел из комнаты, не обращая внимания на протесты своей девушки. Он усмехнулся, провёл пальцами по своим губам и, закатив глаза, пробормотал под нос что-то о том, что она до ужаса надоедливая.