Как же глупо выглядят люди, которые относятся к Богу как Хоттабычу, который раздает подарки и пендели. Нет, ну вы что реально думаете, что если поставишь свечку, то получишь машину, сдашь экзамен или вылечишься? Как вообще можно Бога очеловечивать? Если уж Бог и есть, то совершенно не в человекоподобный и цель его не выполнять просьбы людей. Он может подкинуть возможность стать счастливее, но это уже от нас зависит как этим воспользоваться.
Это можно сравнить с сексом, когда жена лежит бревном, а потом удивляется, что у мужа не встает, или занимается сексом, но сама думает о том, что надо бы за квартиру заплатить. Тоже самое и тут. Или еще "лучше" верить в Бога, потому что так надо, ведь бабушка сказала, что нужно в церковь ходить. Это тоже можно сравнить с тем, как раньше женщинам говорили о "супружеском долге" ради продолжения рода. Такая вера не приносит радости, гармонии душе и уж тем более ничем не помогает. Вместо того, чтобы плакаться и в иступление распластываться перед распятием не лучше ли настроиться на позитивные мысли? Именно позитивные. И тогда просто начинаешь видеть положительные возможности и хвататься за них.
В планы Бога(Вселенной, высших сил и прочее) не входит делать нас счастливыми или несчастными, в его планы входит заставить нас развиваться.
Можно в Бога и не верить, в этом тоже ничего ужасного нет. Порой даже благодаря этому человек надеется только на себя, а не отнекивается от своих неудач фразой "Пути Господни неисповедимы", но и это чревато тем, что человек может стать самоуверенным и пойдет "по головам других".

Лет в 15 - 16 любого добропорядочного подростка посещают регулярные мысли о смерти.

Можно понять подростков, взахлеб рассуждающих о смерти как о самом желанном благе. Но иначе как юными дурачками назвать их никак нельзя, мне кажется. Можно понять людей, которые хотят умереть, потому что их мучает тяжелая неизлечимая болезнь; людей, лишившихся ног, например. Но даже и такие находят в себе силы жить дальше, бороться, любить.

А подростки, "режущие вены", наверняка ни разу не сталкивались с настоящей смертью. Они в большинстве своем не теряли близких родственников. Их отцы и браться не уходили безвозвратно на войну. Они не видели размазанных по асфальту мотоциклистов, не видели, как трамвай отрезает ноги упавшей пожилой женщине. Они, наверное, даже избитого до полусмерти котенка не видели никогда, маленького, беззащитного, со сломанной челюстью, со струей крови и слюны их уголка маленького кошачьего рта. Наверное, поэтому смерть кажется то ли забавным приключением, то ли избавлением от всех жизненных проблем, то ли лекарством от одиночества и непонимания. Они здоровы и упитанны.

Тяжелые болезни; пьяные водители; взрывы бытового газа; сметающая все на своем пути дикая толпа на большой площади; пищевые отравления; медицинские ошибки, много всего еще... Так много потенциальных возможностей распрощаться с жизнью, так зачем еще и всей душой призывать то, что рано или поздно наступит само - и дай бог, чтобы в глубокой счастливой старости на руках у любящих внуков.

Раз уж жизнь тебе дана, так дай ей идти своим чередом, управляй ею, как хочешь, люби ее и цени. Потому что второй - не будет.

Утонуло мыло в грязи.
Обломался весь банный день.
(с) Я. Дягилева

Жил да был человек один. Поганенько так жил, неказисто. Ругал он за это власть и систему, дурные условия и дурную наследственность, коллег и начальство, Бога и чёрта, ЖЭК и погоду, первое, второе и компот.
Так он прожил довольно долго. И вот однажды его начало подташнивать. Ну знаете, так бывает, когда видишь рядом что-нибудь очень неприятное. Труп, например. Подташнивало его день, другой, неделю. Он уже и таблетки пил, а оно не проходило. К врачу ходил – тот сказал, что организм как организм, и не тратьте, мол, моё время. Он принюхивался и искал, но ни в пространстве его обшарпанной квартирки, ни даже у соседей не было никого дохлого. И в холодильнике у него ничего не прокисало, потому что прокисать там было нечему.
Тут пошёл он с горя в парк, дышать свежим воздухом и гадать на кукушкиных криках. Но городок был промышленный, задымлённо-грязный, в парке там желтели даже ёлки, и кукушки сроду не водились. Человек подошёл к маленькому пруду и присел на корточки, глядя в мутную воду. Его затошнило ещё сильнее.
И тут он вдруг понял, где этот труп, от которого его тошнит. Он смотрел на своё отражение и видел свою потасканную наружность, свою серую ворчливую жизнь и своё никуда не стремление. Вот он этот труп – он сам, разлагается заживо по собственному попустительству.
И тогда он заплакал.

это выглядит примерно так, но когда я это чувствую, их кажется гораздо больше)