Каково это? Принадлежать к виду, который на самом деле не имеет права на существование и не существует. Просыпаться каждое утро и, глядя в зеркало, осознавать, что ты не существуешь,хотя ты напротив ты видишь собственное отражение. Я выхожу на улицу, вижу людей, они видят меня. Но они не знают меня, поэтому допускаюм мое существование. Но на самом деле, узнай они меня, они даже не позволили бы появиться одной лишь мысли о том, что я действительно стою перед ними и что я материально осязаема. Радитого,чтобы не признавать этого, они готовы посвятить сотни жизней для доказательства обратного. Этим они собственно и занимаются. Хотя сейчас некоторые из них разрешают себе по крайней мере вообразить, что могло бы случиться, существуй я в их мире. Да, о мирах. Среди людей нет как такового генерального отрицания меня как вида и существа. Принимается, что я и мне подобные существуем где-то в другом месте, только не здесь. Люди готовы скорее допустить, чт оесть какой-то другой мир, чем какой-то другой вид. Люди слишком эгоистичны. В их натуре сознавать, что они единтсвенные высшие и разумные существа в этом пространственно-временном измерении. А еще в их натуре тотальное усложнение всего. Ведь гораздо проще было бы согласиться с существованием другого высшего и разумного вида, чем сконструировать иной мир для этих видов и поддерживать генеральное мнение, что этот мир есть где-то. Только не здесь, конечно.
Согласитесь, что утверждение "я принадлежу к виду, которого нет" несколько нелогично. Если нет вида, значит нет и не может быть его представителей. С другой стороны - встречный вывод. Если есть особьЮ не принадлежащаяни к какому из известных видов ergo есть какие-то неизвестные виды. А это в свою очередь означает,что их необходимо изучить. Но как изучать то, во что никто не желает верить и даже не разрешает появляться подобным видам. Почему? Потому что этот вид, скорее всего, уже был известен и изучен ранее. Тогда же появилось утверждение, что он опасен для человеа и я вляется его конкурентом в битве за первенство в этом мире. И здесь люди изменили своей природе. Вместо того, чтобы придумать какой-нибудь архисложный механизм для ликвидацииопасного и конкурентноспособного вида. Они просто отказались от него. Запретили его существование. Однажды люди решили, что этого вида отныне нет. Он стерт из истории, биологии и генетики со всеми вытекающими. Однако то, что человечество вычеркнуло мой вид из списка того, что имеет право на экзистенцию, ни в коей мере не повлияло на состояние вида. Он продолжал и продолжает существовать, время от времени вмешиваясь в человеческую историю и ход событий и жизни.
Из всего этого следует, что мой вид не перестал существовать, не вымер, не сдался... Только потому что в него перестали верить. Он есть, он существует где-то. Только не здесь, конечно. Он живет за гранью человеческой веры, принятия, понимания. Иногда я чувствую нет, не гордость. Иногда я чувствую принадлежность к виду, народу, обществу себе подобных. Тогда я говорю "мы". Это "мы" не звучит как "мы" с лозунгов пролетариата и коммунизма. Это "мы" звучит, как слоган тех, к кому я имею честь принадлежать.
Так вот.
В нас не верят, нас не принимают, но мы существуем.
Мы - вампиры.