Незадолго до своей смерти Пикассо опубликовал
письмо, которое не очень-то любят цитировать в современности, а если
приходится, то написанное выдают не более, чем за шутку автора. Написал
он следующее: «Настоящими художниками были Джотто и Рембрандт, я же лишь
клоун, который понял свое время». К сожалению. Шутки в этих строках я
не вижу.
Что такое ценить искусство? Да-да, задумайтесь именно сейчас – какого
человека вы бы назвали ценителем искусства? Не торопитесь, покопайтесь у
себя в голове. Можно ли так назвать человека, который готов отдать
несколько сотен бумажек за то, чтобы приобрести в свою коллекцию
хаотично нанесенную на холст краску? Или же ценителем может считаться
лишь тот, кто готов ехать хоть на край света, чтобы посмотреть на
определенное полотно? Что вообще можно называть искусством?
Французский художник Поль Сезанн говорил, что самое сложное в
искусстве – это передать «маленькое ощущение». Картина должна создавать
эмоциональную связь со зрителем. Она должна жить. Вспомните легенду о
Пигмалионе. Скульптор, полюбивший свою работу так сильно, что скульптура
превратилась в настоящую женщину. Пигмалион сотворил чудо – наделил
свою работу душой. А если чуда не произошло – Галатея не заговорила – то
и настоящим искусством работу художника называть ...нельзя.
У любой картины, скульптуры или фотографии должна быть «душа». Душа
присоединяется к труду художника, поэтому каждая картина – особенная. У
настоящего художника в каждом произведении есть что-то, присущее только
ему. У того же Рембрандта больше десятка картин, и ни одна не похожа на
другу. Невозможно сравнить «Вакханалию» с «Портретом старушки» или
«Матфея и ангела» с «Ночным дозором» того же автора.
Когда человек покупает картину, он вступает в отношения именно с ее
душой, с тем «маленьким ощущением» внутри нее. Если человек покупает
«Поцелуй Иуды» Джотто, значит душа этой картины созвучна с его душой.
Человек не покупает « двух ранних Джотто» или «типичного Джотто», он
покупает именно «Поцелуй Иуды».
Однако, в современности, «диалог душ» между зрителем и картиной не
обязателен. Отношения между ними становятся чисто экономическими и
основаны на выгоде: сколько, известен ли автор, что я получу, обладая
ею. Вот только винить в этом общую деградацию не стоит, здесь
срабатывает принцип «спрос рождает предложение».
Давайте подумаем, сколько заказов имел художник в веке эдак 16?
Живописцы рисовали лики святых, профили королей, подвиги героев. Не
густо, в принципе. О заработке денег на картинах было стыдно говорить. С
приходом буржуазии, желающих запечатлеть себя на холсте становилось все
больше, ведь это подчеркивало статус. Сегодня, покупая
«актуально-радикально-мейнстримную» инсталляцию, обыватель тешит себя
тем, что встал в ряды модных людей, обладает раскрепощенным сознанием,
идет в ногу со временем . А сами художники, «уловив месседж» своего
поколения лишь активно подогревают эту идею.
И все бы ничего. Можно пережить превращения искусства в бизнес,
торговлю картинами за «подороже». Но большой спрос негативно сказался на
качестве. Производить великое для огромной массы - невозможно. Для
каждого адвоката, дантиста, риелтора невозможно нарисовать «Поцелуй
Иуды», и не всякому дантисту это событие интересно. А вот какой-нибудь
цветок в горшке – очень даже подойдет, его можно повесить у себя в
гостиной и чувствовать причастность к прекрасному.
Так что сюжеты картин стали проще, а скорость выполнения – быстрее.
Да Винчи рисовал губы Моны Лизы 12 лет, а на современную картину в духе
постмодернизма уходит не более пары часов. А знаете почему? Художники
современности нашли дешевое топливо для производства – самовыражение.
Самовыражение не требует ни таланта, ни труда, ни времени. Достаточно
просто сделать, как умеешь, «как видишь». А уже подготовленный заранее
покупатель, уверенный, что с покупкой картины он докажет свое широкое
виденье мира, выложит за пресловутое «самовыражение» крупную сумму.
Интересно что люди стали ценителями новых течений в тот момент, когда
пятна, завитки и размытые уродливые силуэты стали признаком широких
взглядов и тонкого вкуса. Теперь каждый может увидеть скрытый смысл
фиолетового пятна, красной черты или размазанной фигуры. Кураторы
выставок, известные художники только доводят эту идею до готовности.
Адская машина уже запущена, и вот, шедевры ранних эпох становятся
слишком банальными и очевидными. Нынешним ценителям подавай уже что-то
посложнее.
