Так почему же я это сделал? Могу предложить миллион причин, и все лживые. А правда в том, что я подлец. Но я исправлюсь. Непременно исправлюсь. Больше ничего подобного не повторится. Я очищаюсь и иду вперед, иду по прямой дороге и выбираю жизнь. Я уже знаю, как это будет. Я буду таким, как вы.

Я умер, — подумал мальчик. — Меня убили, но я живу. Мое тело умерло, превратилось в болезнь — и никто об этом не узнает. Я буду жить среди них; нет, не я… кто-то чужой. Гнусный и злобный, такой отвратительный, что осознать это просто невозможно. Даже думать страшно. Он будет покупать обувь и пить воду, когда-нибудь женится и, возможно, причинит миру столько зла, сколько до него никто не причинял

Укрылся я в лесах, чтоб жизнь прожить не зря. 

Чтоб высосать из жизни костный мозг, искоренить всё, что не жизнь.
Чтоб не понять на смертном ложе, что я не жил...

Правда — это короткое одеяло, одеяло, под которым всегда мёрзнут ноги; его можно натянуть, завернуть, но его всегда не хватает; можно ворочаться, брыкаться, но укрыться им нельзя. И с рождения до самой смерти оно закрывает только наше лицо, искаженное плачем, воплем и визгом.