И вдруг я услышал звонок.

— Ты здесь? — спросили. — Уже пора!

— Иду, — ответил я автоматически.

— Уже поздно. Поторопись.

Мне это надоело.

Я решил взять молоток и ударить…

Чуть-чуть удачи,

и бесконечные страдания прекратятся.

Было бы прекрасно.

Больше никто не смотрит…

Больше никто не подгоняет…

Больше никакой тюрьмы!

Когда-нибудь все узнают о моем поступке…

Когда-нибудь кто-то сделает так же…

А затем еще кто-то…

И еще…

И многие набрались бы храбрости.

Надо навсегда покончить с ними.

Отделаться от них, какие бы они ни были…

И вдруг я понял, что моя мечта несбыточна.

Наше рабство вошло в нашу жизнь…

Мы создали себе оковы

и теперь без них не можем жить.

Необходимо это признать…

Мы уже не сможем жить без часов!

Я родился сегодня на рассвете,

прожил свое детство этим утром

и около полудня

уже встретил свое отрочество.

И меня не пугает то,

что время проходит так быстро.

Меня лишь немного беспокоит мысль,

что, возможно, завтра

я стану

слишком старым

и не смогу доделать то, что еще не закончил.

Гигантское тело шумерского война было испещрено шрамами, а кожа знавала солнце и снег.

Его
имя было Хорма. Легенда гласит, что во время путешествия, когда он
странствовал с тремя друзьями из города в город, злейшие враги устроили
ему засаду. Силы были неравны.

Четыре война яростно боролись, но только одному Хорма удалось выжить. Три его товарища пали в битве.

Изнуренный и истекающий кровью, Хорма понял, что ему необходимо отдохнуть, восстановить силы и залечить раны.

Он осмотрелся в поисках безопасного места и увидел небольшую пещеру в ближайшей скале.

То
ползком, то еле передвигая ноги, он добрался до убежища и сразу же
разложил на полу свою медвежью шкуру и забылся глубоким сном.

Через несколько часов или, может быть, дней он проснулся от сильного голода.

Его
желудок горел! Все еще страдая от ран, Хорма решил пойти поискать сухих
дров, чтобы разжечь небольшой костер и в своем временном прибежище и
поесть хоть немного соленого мяса, которое у него было с собой.

Когда
свет пламени озарил пещеру, воин не мог поверить своим глазам, приют,
который он нашел, был не обыкновенной пещерой. Это был храм,
выдолбленный в скале.…

По надписям и символам шумерский воин догадался, что святилище было возведено в честь одного бога… Бога Готцу.

Хорма привык не верить в случайности и поэтому с...

В одном заколдованном королевстве, где не ступала нога человека, а
может быть, ровно наоборот, где люди становятся путешественниками, не
замечая того…

В сказочном королевстве, где нереальное становится реальным…

Был…

прекрасный пруд.

Или,
скорее, лагуна с кристально чистой водой, в которой плавали рыбки
всевозможных расцветок и переливались все оттенки зеленого цвета…

Грусть и ярость подошли к этому сказочному водоему, чтобы вместе искупаться.

Обе сняли одежду и, нагие, вошли в воду.

Ярость, как обычно, спешила (что с ней всегда бывает), быстро искупалась и еще быстрее вышла из воды…

Но ярость слепа или, по крайней мере, видит происходящее неотчетливо. Поэтому она в спешке надела платье, которое было ближе…

А платье оказалось не ее, а грусти…

И, облаченная в наряд грусти, ярость ушла.

Спокойно,
безмятежно, как и всегда, грусть закончила купаться и безо всякой
спешки — или, если сказать точнее, не давая себе отчета в том, что время
проходит, — медленно и лениво вышла из пруда.

На берегу она обнаружила, что ее одежды нет.

А
как всем известно, больше всего грусть не любит оставаться обнаженной.
Поэтому она надела то платье, что нашла у пруда: платье ярости.

Говорят,
что с тех пор часто можно увидеть ярост...