Внезапно я проснулся. Мышцы по всему телу все-еще ныли от усталости, однако она была не такой сильной, как ранее. Только я открыл глаза, взгляд мой уперся в потолок. Потолок? Наконец-то я не видел губительной синевы неба, так надоевшей мне за те 2 дня. А может и больше? Я не знаю, сколько я провалялся без сознания... Чуть правее виднелся угол стены и так ненавистные мне солнечные лучи, сочившиеся из небольшого зарешеченного окна над потолком. А подо мной была... кровать? Нет, скорее даже кушетка. Без подушки, без одеяла - на холодное железо был брошен лишь матрас и поверх него я. По правую сторону от меня была стена и изголовье кровати тоже упиралось в стену, поэтому я повернул голову на левую сторону. И то что я увидел очень походило на какую-то компактную комнатку, даже тюремную камеру - коробка метров 6 на 6 при первом рассмотрении. В дальнем углу от кровати по диагонали виднелась массивная железная дверь без ручки, проржавевшая и пыльная, как раз напротив окна. Точно параллельно двери, в метрах 4-5 от нее, стоял прислонившись к стене слегка рыжий, то ли от грязи, то ли от времени, унитаз. Следом за ним стояла раковина точно такого же цвета, а над ней висело пыльное зеркало, возраст которого можно было судить по царапинам, выглядвающимся даже через слой пыли. Около двери, чуть отступая от нее, стоял тяжелый железный шкаф, занимавший почти всю стену, такой же ржавый, как и сама дверь, но местами на нем все же виднелась хлопьями слегка выцвевшая темно-зеленая краска. Однако самое главное - около изголовья кровати стояла деревянная тумбочка. А на ней, застеленной белоснежной скатертью с витиеватыми узорами виднелись миска с фруктами и граненый графин, до краев наполненный водой. И свет в нем так же переливался и игрался, как и в том мираже. Но на сей раз это не было игрой разума. Собравшись со всеми силами я присел на кровать и потянулся к графину, игнорируя стакан, стоящий рядом с ним. Как только мои губы коснулись холодного фарфора и по горлу потекла заветная вода я начал постепенно набирать силы. Выпив примерно пол-графина я поставил его на место и начал есть фрукты. В миске лежали бананы, апельсины и яблоки. Накинувшись первым делом на яблоки я начал их жадно есть, оставляя только "веточки-хвостики". После яблок пошли апельсины - их я уже ел не так алчно, выплевывая косточки в миску. К бананам я даже не притронулся, оставив их на потом. Я еще раз выпил воды, но на уже из стакана. Расходовать на умывание драгоценную питьевую воду мне очень не хотелось, и я решил встать и пройтись до раковины. Ватные ноги послушно зашевелились, но все еще гудели от усталости. Подойдя к раковине и стерев слой пыли я увидел себя такого, каким наверное никогда не видел: засаленные русые волосы, высохшие на солнце словно солома, местами были белыми; под густой челкой скрывались темно-зеленые глаза, прямой нос и губы были совершенно высушены и кое-где потрескались, а впалые щеки ясно давали знать что я не ел довольно долго. Я выглядел лет на 25-30, и то только из-за морщин и высохшего лица. Но кто знает? Насмотревшись на свое отражение в зеркале я попытался покрутить ручки крана. Однако ручка для горячей воды не давала никакого результата, а холодная вода была совсем не похожа на воду, а больше на какое-то месиво из ржавчины и песка. Чуть подождав, пока пройдет грязь, я все же умылся этой "водой". Жгучий холод обдал мое лицо и быстро спал. Это умывание еще больше взбодрило меня, и я решил посмотреть что находится за окном. Но даже встав на кушетку я не смог дотянуться до окна - оно было почти под самым потолком. Опустившись обратно на пол камеры я вновь уселся на кушетку и только сейчас заметил что на мне нет одежды. Не одето ничего, кроме трусов. Как же я упустил это? Неужели здесь настолько жарко? вспомнив про шкаф как-раз напротив меня я направился к нему. Железные двери тихо скрипнули при открытии, и внутри я обнаружил песчаный камуфляж, в котором ходили солдаты на операции в пустынной местности, такие же армейские сапоги, точь-в-точь подходящие к форме, длинные носки и майку без рукавов. Не поверив, что это все было на мне, я с секунду постоял, обдумывая: одевать или нет? Решив все же одеться, я заметил, что вся форма почти идеально подошла по-размеру. И как только я одел последний сапог и заправил в него полы штанины, дверь распахнулась:

 - Здорова, счастливчик! - знакомыми нотками баса донеслось до меня прямо с порога, - Как сам?

Передо мной возникла крупная фигура мужчины, метра два ростом. Одет он был в легкую рубашку и брюки белого цвета с слегка желтыми виднеющимися пятнами от песка, а на ногах были одеты обыкновенные кеды под цвет одежды. Из всего этого однообразия оттенков заметно выделялась черная круглая эмблема на рукаве, ближе к плечу, с белой буквой "Л", начерченной двумя размашистыми мазками во весь круг. Что касается внешности, то голова его была абсолютно лысая, и, начиная с правой щеки, тянулся шрам от пореза, рассекая бровь. Карий глаз на месте шрама был не задет, однако от этого все лицо выглядело еще грознее. Будто бы оно было исполосано в разных частях по-разному. За спиной у него виднелся какой-то автомат, а на поясе удобно расположился в ножнах армейский нож. При виде всей этой аммуниции я слегка насторожился. Незнакомец заметил мое беспокойство:

 - Да ты не боись. Если б я хотел убить тебя, то уж оставил бы умирать в пустыне.

Не сказать что я приободрился от его слов, но определенно стало немного легче, что он хотя бы не хочет меня убивать.

 - Ну так что, - продолжил мужчина, - как самочувствие?

 - Лучше, - тихо сказал я и чуть позднее, выдержав короткую паузу, добавил, - спасибо...

 - А, да это пустяки. Здесь если не будешь помогать друг другу то не выживешь. Меня кстати Прон звать, тебя как?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Около минуты я пытался вспомнить свое имя, хоть что-нибудь из своей жизни что натолкнет меня на него. Но в голове быль лишь туман. Я даже присел на кровать дабы сосредоточиться со всеми мыслями. И ничего. Пусто.

 - Что такое? - голос Прона вывел меня из задумчивого состояния.

 - Ничего... Просто я не помню... - все так же тихо проговорил я.

 - Совсем ничего? Как попал то в пустыню помнишь? - с некоторым удивлением продолжал расспрашивать меня Прон.

 - Нет, совсем ничего не помню.

 - Ну ладно, - с досадой в голосе сказал Прон, - пойдем может, пройдемся, - и он рукой махнул давая знак идти за ним.

Выйдя из камеры я обнаружил, что это действительно была тюрьма. Но не такая, какую мы привыкли знать в привычном смысле.По всем этажам этой огромной четырех-этажной тюрьмы сновали десятки людей, дети бегали по лестницам и катались по перилам, шумно смеясь и крича. На первом этаже - на два этажа ниже моей камеры - находился местный "рынок", где в каждой камере был свой магазин, а по центру располагались кочевники с их импровизированными прилавками. Железные двери каждой из камер, составленные из множества прутьев, отсутствовали напрочь. Вместо них стояли обычные деревянные с ручками. И хоть камеры открывались и закрывались точно так же, как и раньше, то теперь они были непроницаемыми для нежелательных взглядов и создавали некую иллюзию дома. Стены вокруг составляли собой незаконченный паззл из шпаклевки: то там, то здесь были заметны трещины и различной степени дыры, через которые выглядывал красный кирпич. Освещение во всей тюрьме состояло лишь из открытых настежь дверей, только кое-где были зажжены свечи, а на первом этаже даже иногда мерцали лучи от карманных фонариков. Там же, огороженная от прилавков, виднелась массивная дверь с охраной, состоящей из двух человек. Одеты они точно так же, как и Прон. Видимо это был выход. Однако зачем его охранять?

Наблюдая за всей тюрьмой и ее новой жизнью, я не заметил как отстал от Прона и пошел в неверном направлении. И когда я уже уткнулся точно в стену за спиной послышался выразительный смех. Причем смеялся видимо не только Прон, но еще и его "коллеги", если их можно так назвать. Скоро спохватившись, я обернулся и увидел улыбающегося Прона, стоящего около лестницы, ведущей наверх. В его лице не было теперь столько грозности как раньше, но присутствие оружия за спиной и на поясе меня все еще смущали. Ускорив темп шага, я подошел к лестнице и уже не решался смотреть по сторонам.

 - Что, засмотрелся? - улыбнувшись, вымолвил Прон, когда я к нему подошел, - Пойдем, будет у тебя еще время разглядеть всю нашу красотень.

 - А куда мы сейчас идем? - слегка потупив глаза спросил я у Прона. Честно говоря, я хотел его об этом спросить еще будучи в камере, но не решался.

 - К начальству, - коротко сказал Прон, приняв неожиданно суровое выражение лица, и от недавней улыбки и следа не осталось.

Заметив столь скорую перемену настроения у моего спасителя, я слегка насторожился. Что-то подсказывало мне, что все не будет так гладко, как хотелось бы. А как хотелось бы? Незнаю...

Как только мы с Проном поднялись на четвертый этаж на нас обратил внимание здешний охранник, стоявший прямо у лестницы. И он не отрывая глаз следил не столко за Проном, сколько за моими действиями. Не стерпев этого изучающе-агрресивного взгляда, я начал осматривать весь этаж. Здесь, как и на всех этажах, располагались все такие же камеры, однако двери их были сделаны не из дерева, а из литого металла. Но у одной двери было окно на уровне груди. И у этого окна выстроилась очередь из пяти солдат, одетых так же, как Прон. Эта была столовая... Вернее буфет. Сложно сказать. Солдаты просто брали оттуда пищу на подносах и уходили по камерам на этом же этаже. Сам этаж казался более... чистым что ли. Не было видно ни обшарпанных стен, ни трещин. Даже железные двери выглядели почти как новые. И освещение здесь было составлено из аварийных ламп, с выбитыми у них красными сигнальными стеклами.

Минуя постового, Прон направился к дальней части тюрьмы, как раз напротив выхода на первом этаже. Я последовал за ним, не отступая ни на шаг. И впереди я заметил цель нашей "прогулки" - большая железная дверь, так похожая на все остальные. Однако, она отличалась от всех тем, что над ней висел большой черный флаг с такой же, небрежно нарисованной маляром, белой буквой "Л", как на и у Прона на рукаве. Сразу стало ясно, что здесь и располагалось так называемое "начальство". Только вот его никто не охранял: не было ни постового, ни кого бы то ни было. Хотя зачем это нужно, ведь охрана стоит сразу около лестницы. Да и солдат, суетящихся тут по делу и без дела предостаточно. Подойдя к двери Прон постучался и, услышав согласие на вход, сказал мне подождать здесь. Делать мне было нечего, так как по пути сюда я уже насмотрелся местной "красотой". Я просто смотрел на флаг и думал: что значит эта "Л"? Легионеры? Львы? А может это и не буква вовсе? Но что тогда?