Ах да, по случаю возрождения Юки пост написан в традиционном стиле Юки и от лица Юки. Это значит, что я буду говорить о таких абсурдных вещах, как аниме, идеалы, семьи и прочая, и в каждом слове моём будет сквозить детская наивность и то, за что любили Юки те, кто её любил. Пафос, глупости, странности. Теперь вы предупреждены и можете ещё раз подумать, стоит ли читать запись от четырёх утра середины августа.

Очевидно же...

Мои представления о мафии можно выразить одним словом. Семья. Сначала это был театр абсурда, Реборн с его мистическими финтифлюшками, пламенем и всем прочим, чем я до сих пор пользуюсь. Да, я определяю пламя людей. Да, глупо. Да, ваше мнение верно. Ну и что?

После - Крестный отец, открывающий те же принципы с новой стороны, со стороны реальности, жестокой, но честной. Когда я увидела на страницах книги мысли, отпечатанные в моей юной голове, я окончательно уверилась в справедливости всего, чему была научена. Вряд ли что-то могло бы поколебать эту уверенность. Но не было даже попыток обратить меня во что-то другое, поэтому идеалы мафиозных внутрисемейных отношений (эк завернула) стали фундаментом моего мира.

Туман, туман, туман...

Фундамент обычно такая штука, что на него не смотришь, пока не ударишься мизинцем. Для меня этот удар был весьма и весьма отсрочен. А потом ещё запущен в зеркальную комнату. С эхом. То есть он бился об стены и нарастал.

Всё началось, когда меня поселили на одну ночь в другую комнату из-за наплыва внезапных гостей.

Кого я обманываю, всё началось на самом деле гораздо раньше... Ох, нет, на этом месте оно закончилось. А началось тогда же, когда началось всё. Вообще всё. До Маркизы, когда на свет появилась Юки. Когда ночь стала лучше дня. Когда Левинский существовал в плоскости "сейчас", а не "может быть когда-нибудь".

Мне было четырнадцать, я была - я только сейчас это осознала - такой маленькой! Но у меня были они. Все они. Были у меня. Семья.

Потом нет.

Комната, в связи с наплывом гостей... Да, в соседней оказалась Катерина, младшая сестра, с отцом. Дверь закрывается неплотно. Вместе с полоской жёлтого света проходили голоса. Тоненький и низкий. Читали сказки друг другу, пели песни, смеялись о чём-то, стараясь меня не разбудить, но я не спала. Всегда долго ворочаюсь, прежде чем заснуть. Тогда-то прозвенел первый звоночек.

У меня нет отца. Лет с семи. Он раскаялся в своих ошибках. Он приезжал ко мне в гости, когда только мог. Просил маму снова стать его женой. Не мне, девчонке, понимать, почему она отказалась. Я бы хотела, чтобы всё стало как раньше; я всегда загадывала только одно желание: на красивое число на электронных часах, на новый год, на день рождения, на падающую звезду, на первую ночь на новом месте, на... Я просила, чтобы папа пришёл в гости. Он приходил редко, потому что много работал.

А теперь у него своя семья. Новая жена и новая дочь. Я ревную, я в целом не люблю детей, и я в частности не люблю ту девочку за её избалованность и склонность к садизму. Вердикт: я весьма не рада, что он звонит раз в год. Я всегда защищала его от маминого гнева, но... Мне же надо учиться. Мне нужно очень много денег, потому что я много ем, много занимаюсь, много одежды ношу, в конце-то концов. Настал тот час, когда рационализм победил детскую преданность, и за то, что он так легко забыл обо мне, я его не прощу.

Не могу на него злиться. Сердцем всегда с теплом. Разумом - не прощу.

Всё это вспыхнуло в тот вечер кометой в космосе моей головы и затухло, потому что я уснула. И забыла об этом. Недавно вспомнила и оформила вот на человеческом языке. Хотела пост написать, но что-то... не писалось.

Второй звоночек настолько отличается от первого, что мне бы и в голову не пришло их связать, кабы не... ну, не важно. Я просто поняла, почему так некрасиво и стремительно расстроились наши с Пажем отношения. Даже для самой легкомысленной девушки повстречаться неделю - маловато, а я не столь уж легкомысленна, и я год, целый год, добивалась своего, ждала, подстраивалась, заботилась, волновалась, научилась готовить кофе, смастерила ему подарок, первая поздравила с днём рождения, я ему, чёрт возьми, отдала всё, что могла отдать, и вот поэтому... Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы понять. Я просто ощутила, что это неправильно. Не по-настоящему. Как будто репетиция, зашедшая слишком далеко.

Но я не планировала репетицию. Я ведь была уверена, что всё серьёзно. Стала бы я тратить время на несерьёзные планы.

В этом оказалась самая большая опасность. Фальшивка так похожа на оригинал... Так манит, будто говорит, я, мол, и есть самая настоящая, подлинная. И ты ей веришь, потому что прикоснуться к оригиналу хочется больше всего на свете.

Никогда больше не пропущу в свою жизнь фальшивку. Начинать с начала мне уже поздно, постараюсь хоть оставшееся не испортить. Не спустить на ветер.

Это и есть второй элемент. С такими убеждениями едва ли я соглашусь на свидание и ещё маловероятнее, что кого-то к себе подпущу. Строги условия, ох, строги...

Первое да второе - с родителями лажу с переменной успешностью - симпатиям не доверяю - стало быть, одна?

Стало быть, дорогуша. А не этого ли ты всегда хотела?

Этого. Мне не нужна семья. Хочу сама. Не с маминой шеи прыгать в омут большой жизни и не на муже барахтаться, как на бревне. Хочу с бортика бассейна и кролем... или баттерфляем, я не разбираюсь в стилях плавания, мне всё равно. Я просто хочу сама.

И до сегодняшнего дня я не задумывалась ни о чём больше. Но он заставил меня вспомнить. Влез в мою голову, да и всё. Я многое увидела за прошедшие две недели, на многое у меня открылись глаза.

И вот - финальный аккорд.

Мне нужна семья. 

Не мама и не муж.

Мне нужен ураган, не дающий скучать, и дождь, который этот ураган укротит. Нужно облако, подрабатывающее серым кардиналом; гроза, которая встанет за меня горой; солнце, которому под силу залечить любые раны. И небо, удерживающее всё это великолепие вместе. Небо, под которым может существовать туман, каким бы одиночкой он ни был.

Мне нужна семья из таких людей, которых вообще не существует.

И грустно, и смешно.

...

А между прочим, знаете. В идеальных семьях всего по семеро. Семь - отличное число. И каждый становится частичкой тебя. Отдаёт тебе свой кусочек. И ты - каждому. Поэтому семь я. Типа, один за всех, и...

Ну, хватит.

PS. Я осознала всё это за три месяца до семнадцати. За три месяца до двадцати я пойму такие вещи, которые сейчас и представить немыслимо. Теперь я наконец-то поняла. Ну, что поделать, если перестать быть младшей мне не под силу?

PPS. А ещё, оказывается, у меня есть великая мечта, которая заявит о своём исполнении лет через пятьдесят... или пораньше.

PPPS. Наконец, читатели из вежливости игнорируют ps и pps, которые, в лучших традициях Юки, предназначены не читателям, отчего читатели сердиты, немного взволнованы и чего-то там ещё. А знаете, я скучала по Юки. 

...Пять утра середины августа.