Странные метафоры о любвиПатология - это дракон. Как в моей любимой книжке, ты можешь быть главным оружием в каждом сражении, самым сильным, самым заметным и самым востребованным, ты можешь подняться на недосягаемую высоту и обрести уникальные способности, но только если ты оседлаешь дракона.
На самом деле патология - это целый мир. Её не уложишь в книжку, пусть даже "обо всём на свете". В ней нужно учиться жить, нельзя путешествовать без проводника. Как и всякий мир, она не бывает благосклонна к тебе на каждом шагу.
Некоторые темы простые и податливые, и возвращаться к ним всегда приятно, как приятно довакину вернуться в уютную таверну после дня, полного подвигов. Таковы, скажем, анемии: они как будто сами ложатся в голову, несмотря на их многообразие.
Другие требуют к себе особого отношения, сторонятся или кусают за пятки. Они похожи на медведей, с которыми довакин вынужден сталкиваться через каждые пять метров своего пешего путешествия. Сначала он забирается на скалы и в труднодоступные места и часами бьёт медведя стрелами или магией, чтобы тот не прихлопнул его одной лапой. Но уже через пару десятков уровней он вырастает настолько, что сам справляется с медведями за минуту. Они ему уже и надоели, но едва ли довакин согласился бы, что без медведей этот мир был бы лучше: так бы он втрое дольше повышал уровень, да и на дом копил бы целую вечность - медвежьи шкуры стоят недёшево.
Медведи, например, это ацидоз и алкалоз. Такие основополагающие штуки, которые всеми силами сопротивляются, когда пытаешься их учить, а потом высовывают голову из каждого пат.процесса и строят козни. Но когда их одолеешь, чувствуешь, что стал на уровень выше.
Патология... это всё. Мне всегда вспоминаются мифы о сотворении мира: сначала была одна патология среди великого ничто, а потом из костей своих она создала землю биохимию... и так далее. Это звучит смешно, пока не узнаешь её получше.
Она не даёт подойти к себе без знания нормы, но всегда предоставляет шанс это знание быстренько, прямо на месте получить. Ни одно уважающее себя пособие, будь то книга в пятьсот страниц или видео на десять минут, не начинает рассказ без краткого экскурса в норму. Она как будто говорит:
- Вот, смотри, какая у тебя есть игрушка. Видишь тут защёлку? Ты, наверное, не обращал на неё внимания. Ну ничего. А теперь мы... сломаем её.
Потому что лучший способ узнать, как работает что угодно, - сломать это.
Нельзя учить патологию без нормы, не имея понятия о том, что именно ты собираешься ломать. Но учить норму без патологии - бессмысленно вовсе. Это как учить немецкий алфавит, не собираясь никогда в жизни овладевать немецким.
Так она создаёт все фундаментальные науки - ради самой себя.
Далее мы представляем её как мировое древо, могучий ствол, что даёт две ветви - терапию и хирургию - и все их дальнейшие разветвления. Если в норме без патологии не было смысла, то узкие науки без неё не могут существовать в принципе.
Видите? Патология - это всё. Она даёт пути начало и даёт конец; она сама и есть путь.
Пусть пока она только и делает, что бьёт меня по голове медвежьей лапой, я всё равно люблю её.
