Леди Чилтерн. Не подходи ко мне. Не трогай меня. Ты вымарал меня в
грязи. Все эти годы ты носил маску. Лживую, раскрашенную маску! Ты продался
за деньги. Вором, вором быть и то лучше! Ты продал себя тому, кто дал
больше. Тебя купили с аукциона. Ты лгал всему миру. А мне ты не хочешь
солгать!..
Сэр Роберт Чилтерн (бросаясь к ней). Гертруда! Гертруда!
Леди Чилтерн (отстраняет его вытянутыми вперед руками). Не говори... не
говори ничего. Я не могу слышать твой голос... он пробуждает во мне
воспоминания... страшные воспоминания... обо всем, за что я тебя любила... о
всех словах, которые ты мне говорил... и за которые я тебя полюбила. Я не
хочу об этом помнить, теперь все это... мерзко мне. А как я тебя любила! Я
молилась на тебя! Ты был для меня что-то высшее, вне повседневной жизни, -
чистое, благородное, честное, без единого пятнышка. Я верила: мир стал лучше
оттого, что ты живешь в нем, добродетель не пустое слово, потому что ты есть
на свете. А теперь... Подумать только, кого я избрала своим идеалом! Идеалом
всей моей жизни!
Сэр Роберт Чилтерн. Вот это и есть твоя ошибка. Твое заблуждение! Как у
всех женщин. Почему вы, женщины, не можете любить нас такими, как мы есть,
со всеми нашими недостатками? Зачем вы ставите нас на пьедестал? У нас у
всех ноги из глины, как у женщин, так и у мужчин; но мужчина любит женщину,
зная все ее слабости, все ее причуды и несовершенства, - и, может быть, за
них-то он ее больше всего и любит. И это правильно. Потому что не тот
нуждается в любви, кто силен, а тот, кто слаб. Вот когда мы раним себя или
другие нас ранят, тогда должна прийти любовь и исцелить наши раны. А иначе
зачем любовь? Истинная любовь прощает все преступления, кроме преступления
против любви. Она освящает всякую жизнь, кроме жизни без любви. Такова
любовь мужчины. Она шире, добрее, человечнее, чем любовь женщины. Вы
думаете, что делаете из нас идеал. А вы только творите себе ложные кумиры.
Ты из меня сотворила себе ложный кумир. А у меня недостало мужества сойти
вниз, показать тебе мои раны, признаться в своих слабостях. Я боялся
потерять твою любовь - и недаром, - потому что вот же я ее потерял! А чем
все это кончилось? Вчера ты разбила мне жизнь. Да, разбила! То, чего
требовала эта женщина, ничто по сравнению с тем, что она предлагала. Она
предлагала мне безопасность, спокойствие, жизнь без страха. Грех моей
юности, который я считал похороненным, вдруг встал передо мной - страшный,
омерзительный - и схватил меня за горло. Я мог убить его, загнать обратно в
могилу, изгладить самую память о нем, сжечь единственное свидетельство
против меня. Ты мне помешала. Ты, ты, никто другой как ты, ты это знаешь. И
теперь у меня нет ничего впереди - только публичный позор, гибель всех
надежд,, стыд, смех толпы: одинокая жизнь где-нибудь в глухом углу, с
клеймом позора, и, может быть, такая же одинокая смерть, средь общего
презрения. Нет уж, пусть лучше женщины не делают из нас идеала! Пусть не
воздвигают нам алтарей и не преклоняют перед ними колени! А не то они
погубят еще много человеческих жизней - так же как ты, которую я так
страстно любил, погубила мою жизнь! (Уходит.)

Леди Чилтерн бросается за ним, но дверь захлопывается. Бледная, растерянная,
без сил, она стоит, качаясь, как стебель в воде. Ее простертые руки
трепещут, как цветы на ветру. Потом она опускается на пол перед диваном и
прячет лицо в подушки. Ее рыдания звучат жалобно и беспомощно, как плач
ребенка.

Занавес
\\vS//
....
Сэр Роберт Чилтерн. Ну, а если я скажу тебе...
Леди Чилтерн. Что?
Сэр Роберт Чилтерн. Что я вынужден так поступить. Что это необходимо.
Леди Чилтерн. Не может быть необходимым то, что бесчестно. А если оно
необходимо, так что же я любила в тебе! Но это не так, Роберт, скажи, что
это не так! Зачем тебе это делать? Что это тебе даст? Деньги? Но нам не
нужны деньги. Да еще такие! Деньги из нечистого источника пятнают человека.
Власть? Но власть сама по себе ничто. Только власть делать добро дает
удовлетворение. Так зачем же? Роберт, скажи, зачем ты хочешь совершить эту
низость?
Сэр Роберт Чилтерн. Гертруда, ты не имеешь права так говорить. Я уже
объяснил тебе, что это просто разумный компромисс. Не больше.
Леди Чилтерн. Роберт, все это хорошо для других, для тех, кто в жизни
ищет только корысти. Но не для тебя, Роберт, не для тебя! Ты не то что
другие. Ты всегда стоял особняком. Грязь жизни до тебя не досягала. Для
всех, как и для меня, ты был идеалом чести и благородства. Так останься же
этим идеалом! Не отказывайся от этого высокого наследия, не разрушай эту
башню из слоновой кости. Роберт, мужчина может любить женщину, даже если она
ниже его, даже если она запятнана, опозорена, бесчестна. Но для нас, женщин,
любовь - это преклонение; и если нет преклонения, нет и любви. Ах, не убивай
мою любовь к тебе, не убивай!
Сэр Роберт Чилтерн. Гертруда!
Леди Чилтерн. Я знаю, есть люди с отвратительными тайнами в прошлом -
бывает, что человек когда-то совершил бесчестный поступок, а потом за это
надо платить другим бесчестным поступком - о! не говори мне, что и ты такой!
Роберт, есть в твоей жизни какой-нибудь тайный позор или бесчестие? Скажи,
скажи мне сейчас же! Потому что тогда...
Сэр Роберт Чилтерн. Что тогда?
Леди Чилтерн (очень медленно). Тогда мы должны расстаться.
Сэр Роберт Чилтерн. Расстаться?..
Леди Чилтерн. Да. Совсем и навсегда. Так будет лучше для нас обоих.
(с)О.Уальд