Всё казалось бы просто.
Я считаю до двух и засыпаю.
В моей комнате сходит с ума от плена
Стен перезимовавшая в шкапе муха.
Прошёл год. Если я и подрос, то
Лишь ввиду того, что свисаю
Весь этот год с месяца в пе’тле на венах.
Правда, кровь не поспевает. Потому белей снега ухо.

Плюс не встаёт на других. Впрочем, пенять склерозу
Было бы подлым по отношению к времени.
Зане как ни старайся – сор из угла не вымести.
Но взрастить. Дать побег. Пересадить в кашпо.
Вспоминать, как предсказывал снег угрозу
Снятия кожуры, эпидермы, панциря, кремня
Из Cricket-а. И приходить в удовольствие: выцвести,
сморщиться фотокарточке под Солнцем легче раз в сто.

Не потому ль я Тебя не стирал из памяти?
Даже имея в кармане пожеванный ластик.
Я не думаю, правда, что смог бы вытерпеть
Тебя рядом: я б сгорел. Мы б не срослись. Не сжились.
Видимо, год назад, Ты уже поняла это. …Плавить и
Согревать, иссушая все соки. Боясь своей страсти
И моей преданности… Мне теперь этим снимком вылететь
Из окна с осенними листьями, на котором мы той осенью чуть не поженились.

Прошёл год. Я курю и смотрю на звёзды.
То ли я не одет, то ли ветер и вправду колок.
Август шепчет мне о прошедшем недавно празднестве
Белокурой девочки. – Мне бируши берегут разумие.
Этим летом звёзд пало больше, чем слёз – ты
Или постарел, или глух, или слеп, или полок
Просто уже не хватает для карт неба – но разницы
Нет никакой: ты нисколько не свыкся. В этом шуме я

Путаясь в лицах пишу Тебе на открытке заведомо
Тобой не прочтённой: слышал, вы переехали
Давно уже. Старый адрес, надеюсь, брезглив до новых
Постояльцев, и бережливо хранит мои письма в том синем ящике.
Я сижу на крыльце, вспоминаю, укрывшись не пледом, а
Осенней листвой. Обессилен вставать. Ради смеха ли
Голубей я дышу? …Этот месяц и звёзды…Вспоминаю Твой взгляд-непромах.
И это воспоминание иссушает меня, какой засухой прочит плач щеке.

Как много Ты плакала в то последнее время.
И мы только с голоса поняли, что там царапалось, боролось.
Каждый понял по-своему ту костяшку из дерева,
Чёрной краской покрытую, с рисунком аля то Китай, то Япония.
Я не увижу уже, наверное, как взросло моё семя.
Вспоминаю смех Её, пробившийся сквозь твой тихий голос.
Звезда первей, чем я успел загадать желание, скатилась по щеке – скорей его
Она самоубилась, призналась в смертности.
*…Хотя, в нашем случае, важно как Ты (а не я) всё по’няла.
//* …Хотя, в наше случае, важней не как я, а Ты всё по’няла.