Аппарат жизнеобеспечения непрерывно пищал, а змеи-трубки, торчащие отовсюду, разгоняли по организму разные вещества, которые должны были поддерживать в этом теле жизнь, еще теплящуюся слабым огонечком надежд. Надежд на возвращение в эту реальность, которая была куда бледнее той, в которой сейчас находилась Алиса.
– Давай руку, Алиса, спускайся осторожно – эти грибы достаточно скользкие, ты можешь упасть, – Шляпник подает девушке в голубом платье свою руку и показывает в сторону ступенек-грибов, что ведут к самому глубокому молочному озеру в Стране Чудес.
– Здесь чудесно, здесь просто восхитительно, – воскликнула Алиса, и на ее лице волшебным цветком распустилась самая искренняя и счастливая улыбка. Улыбка, от которой даже солнечные лучи блекнут в самом разгаре дня.
– Ну конечно, милая. Это ведь Страна Чудес! – он поправил свою нелепую аляпистую шляпу, съехавшую набок и посмотрел в затуманенные красотой пейзажа глаза девушки, чье сердце билось равномерно, разгоняя теплый электрический ток по всему телу.
Шел четвертый день, когда Алиса была в коме. Ее бледные руки были безвольны, полны пустоты и свежих ветров, сквозивших здесь ежесекундно. Помещения были довольно старыми, сделанными еще в прошлом веке, а потому отопление здесь было большой редкостью.
Врачи суетились, распределяя карточки и лекарства, кто-то заглядывал в палату безнадежно больной девчонки, витающей где-то в облаках. Ей было хорошо, ей было не до этих белоснежных накрахмаленных простыней, что кутали ее в этом мире обшарпанной штукатурки и запаха инъекций.
Молочное озеро расстилалось ровной гладью посреди леса сломанных детских игрушек. Как разбившиеся детские надежды они возвышались тут, словно короли и королевы – каждый своего королевства, погрязшего в разрушениях и цветастых и пестрых платьях фарфоровых кукол.
Алиса спустилась к самому берегу и выпустила руку Шляпника, снимая свои башмачки и ступая в молочную воду, которая кругами волшебных дней разошлась по водной глади.
