От нее оставалось лишь
легчайшее фиалковое веяние, листопадное эхо той нимфетки, на которую я
наваливался с такими криками в прошлом; эхо на краю красного оврага, с
далеким лесом под белесым небом, с бурыми листьями, запрудившими ручей, с
одним последним сверчком в сухом бурьяне... Но, слава Богу, я боготворил не
только эхо. Грех, который я, бывало, лелеял в спутанных лозах сердца, mon
grand peche radieux, сократился до своей сущности: до бесплодного и
эгоистического порока; и его-то я вычеркивал и проклинал. Вы можете
глумиться надо мной и грозить очистить зал суда, но, пока мне не вставят
кляпа и не придушат меня, я буду вопить о своей бедной правде. Неистово
хочу, чтобы весь свет узнал, как я люблю свою Лолиту, эту Лолиту, бледную и
оскверненную, с чужим ребенком под сердцем, но все еще сероглазую, все еще с
сурмянистыми ресницами, все еще русую и миндальную, все еще Карменситу, все
еще мою, мою... Changeons de vie, ma Carmen, allons vivre quelque part ou
nous ne serons jamais separes. Огайо? Дебри Массачусетса? Мерри Мэй? Все
равно, даже если эти ее глаза потускнеют до рыбьей близорукости и сосцы
набухнут и потрескаются, а прелестное, молодое, замшевое устьице осквернят и
разорвут роды, - даже тогда я все еще буду с ума сходить от нежности при
одном виде твоего дорогого, осунувшегося лица, при одном звуке твоего
гортанного молодого голоса, моя Лолита.

В ад кого-то мне хочется отправить, да. Вот за шкирку и прямиком в
полыхающую ямку (нужно, конечно, предварительно поджечь, а то не будет
такого ажиотажа). И, главное, нужно одеть обрядовый халат трудовика с
капюшоном желательно, дабы смотрелось это еще привлекательней. И не
забыть про бумажный ножик, да. И кровь надо заменить томатный соком,
соленым. Мда, слишком желания мои стали невыполнимыми. То 100 кило
тротила под здание правительства, то вот, горящая ямка. Чуть не забыл,
человека надо сеном набить, чтоб правдоподобней выглядел. А то тряпки
хер замажешь на редакторах. Ха-ха.

Мне стало интересно узнать: найдет ли кто-нибудь когда-нибудь ключ от
моего сердца? Кто-нибудь когда-нибудь вскроет мою душу? Доберется до
самого глубокого, перелопатив все внутренности? Несколько человек сейчас
пытаются рыть глубже, у них получается, ничего не скажешь. Но нет
никого, кто зашел слишком далеко. Я думаю: нужно ли это вообще людям?
Зачем вскрывать гниль? Пахнет же дурно. Я люблю эту жизнь, я люблю
людей. Точнее, когда-то любил. А сейчас слишком похуй. Я не знаю, что
это. Видимо, болезнь как-то влияет. Но ничего, скоро лягу в кровать и
буду спать сладким сном. Видеть хорошие сны - единственное спасение. Не
забирай его, господи, пожалуйста. Я хочу и дальше продолжать жить во
снах. Раз существую в жизни, то нужно уметь жить где-то еще. И это
где-то в моем случае находится именно во сне. Знаете ли, я очень люблю
спать.