Я рыбачил на карпа и окуня на каком-то водохранилище с обоих
берегом заслонённого от глаза лесом. Отплыл от берега на надувной лотке и начал
разворачивать снасти, когда мелькнула внезапная мысль:
- закрыл ли машину...?
Я был свидетелем крайне необычного зрелища. Я думаю, что в жизни что-то произошло, что-то лопнуло, что-то недающее видеть картину в полном свете, не скажу что это многое изменило, хотя изменило немало, но мне удалось заглянуть туда, где я никогда не был
23 года одиночества
В редкие минуты полноты жизни, обилия радости и событий,
внезапно скучаешь по одиночеству, пустому, сухому, упорядоченному. Вспоминаешь
сто недоделанных дел, сто забытых друзей, сто заброшенных увлечений, вот и
казаться начинает, что сегодня без всего этого забытого ты и представляешь из
себя пустое, одинокое место, как то, что в конце пригородного вечернего автобуса.
Вспоминаешь, как отрывал головы куклам «барби», оставшимся с детства старшей
сестры, думаешь как это связано с тем, кто ты сейчас, вспоминаешь как любил
считать деньги, разбросанную по полу мелочь, складывая её в кучки, выравнивая
уголочки, складывая по номиналу. Вот оно одиночество, когда тебе есть что
вспомнить, но ничем этим ты не хотел бы заняться, ничему не хотел бы посвятить
жизнь, потому что есть настоящее, которое своей гнетущей суровостью заставляет
тебя быть тем, кто ты есть. Всегда кажется, что раньше было лучше, а на самом
деле мы одиноки всю жизнь, кроме теперешнего момента, кроме нового дня, не
такого чёрного, как потаённые уголки твоей вечно одинокой души.
Я очень рад, идите нажуй,
Что я могу ещё сказать...
Мои глаза пестрят стремленьем
Вас божьим гневом покарать.
Стремительно сквозь всех ничтожных
обрушить смерть на белый свет.
Сожрать на завтрак плоть набожно,
И души выгрызть на обед.
Я вам скажу, идите в иопу,
И срыте все себе в карман,
Я несу правду остолопу,
Но лучше так, чем сквозь обман.
Суббота. Утро. Город пуст, даже в тени солнца больше чем
обычно, конечно, всё солнце досталось мне, мало кто выбирается дальше трёх
метров от банки с рассолом, да ощипанной курицы под головой. Пугливые вороны не
торопясь расклёвывают свежую блевотину, одинокий дворник горбится возле
тротуара, на вид благочестивый, как какой-нибудь советский писатель. Моя дорога
тянется тысячами нитей, давно образовавших густую бороду, спутанные клоки и
невидимые лианы, политые веществом, похожим на фосфор, я его вижу, другие нет.
Я давно уже пришёл, просто внутрь заходить не хочется, там воздух пахнет
кошачьей шерстью, а здесь свеж, как может. Мне нету дела до политики, до
громких ДТП, до гигиены стоп ног, я могу поклясться, что моё слово весит
больше, чем когда либо, может быть нужно трындеть меньше, чтоб поправиться,
надоело ушивать штаны раз в месяц, а также оправдываться перед матерью своими
байками про вредность радиации и пользу автостопа. Открывают дверь, захожу, а
что делать, так нужно...
Отлетают на солнце в знойном августе солнечные зайчики.
Поливают лучами седые тротуары и осыпают космической пылью забвение нового дня.
Планируют следующий понедельник быть уже дома, на солнце, среди горящего гелия
и водорода. Облепиховое масло пахнет здоровьем, я нюхаю его и узнаю, как пахнет
здоровье, оно пахнет, здоровье-то! Получил новое письмо, от товарищей по оружию
с того света, пишут, чтоб не запаривался над смыслом жизни, да чтоб землю
больше газонами засевал, и окурки не кидал. Мой чай давно остыл, простыл, да
корочкой покрылся, я одним накрылся, а во второе одеяло завернулся. Дерусь
подушкой с подружкой, во сне водку лакаю с алюминиевой кружки, вечер проходит
под мятной прушкой. Я далеко не хожу, хожу недалеко, не дальше, чем видят глаза
ночью в кромешном мраке, и под ноги попал совершенно непонятно как блуждающей
собаке, но обошлось без драки, я вот уже два года мечтаю съездить в Лаго-Наки.
Я возвращаюсь, но уже другой дорогой, родной такой же, дорогой до боли, это всё
той, которая когда-то завела на волю. И шут со мной был рядом, и принцесса - из
небес корона, и на плече, как вечность, мудрая ворона. Она вернулась раньше, я
тоже бы хотел вернуться раньше, да кажется мне, что уже слишком поздно...
Медные копейки на глаза - чтобы ничего не видеть, громкая музыка - чтобы не слышать, сломанный фотик - чтобы не помнить. Чего хочешь добиться ты своими выходками? Оригинальности, понимания, растерянности, внимания? Ты добиваешься только чего-то лишнего, не нужно тебе, ей, другому. Подобное лицо уже мелькало на стенгазете в школе, когда добрая тётя раздавала красные галстуки и подобранные бычки, когда право первенства было слишком привилегированным, для того, чтоб быть отданным кому попало. Чай заваривают три минуты, но ты можешь и больше,только вкуснее он от этого не станет, если меньше, он лишь впитает в себя быструю и некомплекcующую краску, но так и не завариться. Я понимаю, что ломать себя тоже не вариант, поскольку рано или поздно придётся носить слишком много гипсов, маскировать их под одеждой, чтобы выглядеть здоровым и сильным спортсменом. Тонкая грань между решительностью, выбором и ответственностью, умом перетирают верёвки "поводьев" натянутые между двумя колодцами.Ты просто ждёшь, какой колодец плюнет в другого первым. Хотя оба стоят рядом уже три поколения средиземноморских черепах. Хочешь мира - готовься к войне, но не значит ли готовка к войне тот самый первый плевок?... Где мне рассказать то, что на уме...? Если дешифратор этого дела встроен исключительно свой, и только свой, в каждую голову. Прошло десять минут, а ты уже думаешь, что это конец, пройдёт двадцать минут - наступит новое начало. Успех всего дела зависит от грязной посуды, глючной телефонной сети или девушки рядом в автобусе. Так не хочется повторять бессмысленные глупости вслух, но опять делаю то же самое. Лицо распухло, ему тоже не нравиться то равнодушие, которое смотрит на него из зеркала. Из твоего зеркала, которое висит у тебя на лбу, загораживая бегущую строку, на которой нечитается шрифт, не горит половина лампочек и на которую насрали мухи, которых ты кормишь из собственных рук. Я не жду, ждать - для тех, у кого ничего нет, я не боюсь - это для тех, кому не любопытно, но я и не хочу, чтобы происходило то, ради чего каждый человек добровольно одевает свой родной бриллиантовый гипс...
Однажды я должен увидеть солнце. Настоящее солнце. я буду
без тонирующих очков, я не буду щуриться, буду смотреть на него расширенными
зрачками и редко-редко моргать, чтобы не пропустить ничего. От солнца не будет
идти тепла, от него будет веять жасмином и сливками, а быть может табаком и
п`отом, в любом случае я развернусь и уйду под землю. Лишь под землёй есть те,
кто никогда не видел солнца, они бледны и доброжелательны, будут задавать
разные опросы и угощать меня выпивкой. А я буду радоваться им и делиться тем,
что имею на душе. А на душе у меня будет то же, что и сегодня, смута,
растерянность и... счастье. Cчастье
от предвкушения никому не нужного долгожданного яркого *баного солнца...
Бесчисленное множество причин ничего не делать, беспричинная
численность дел, оставленных на завтра. Завтра - светлый день, мы в него верим,
задаём ему поручения, копим на него деньги. а вчера - нечто, списанное с баланса
для регулировки нейтрального сальдо кармы. Моя карма - мой дырявый карман, что положишь,
то потеряешь. Я заметил это довольно давно, чем больше отдаёшься, тем больше
теряешь. Отдавая негатив, ты не становишься чудовищем, становишься чище внутри,
пачкаясь снаружи. Плевать на оболочку, завтра она спишется, станет испорченным
хлебом, разбитой бутылкой, мусором прошлого, а вот с чем ты останешься - об
этом стоило подумать вчера, когда ты верил во множество причин ничего не
делать, заставляя их быть беспричинными. Сегодня твоё больное горло сделает
тебя здоровым завтра, сегодня твоя вылитая наглость и грубость, отразится
чувством воспалённой совести, твой словесный понос - красочным лексиконом.
Почему разбитая посуда - на счастье, задумывались?
