...а однажды закончится наша с тобой история, ты разлюбишь меня, или я тебя разлюблю,
это, в общем-то, жизни привычная траектория, трудно выжить и дальше - в привычную колею.
только знаешь, мы все выживаем, и мир не рушится, и природа не мечет молниями с небес,
всё отпустит, пройдет, и мы снова в кого-то влюбимся, сменим номер, сотрем из памяти смс.
Вот такая транзакция, друг мой. Налей мне еще вина
И давай помолчим, с минуту глядя на пламя.
Ты заметил, как быстро летят года
Будто все это было, но было совсем не с нами?
а я не знала доселе моря, и мне казалось, что так и нужно.
мы по ночам пребывали в ссоре, и я кидала свою же душу
под ноги. море ее топило. и разливалось под нашу ругань.
ты просишь - держись - и приходится быть сильнее
своей же мигрени, своих же ночных кошмаров,
хотя ни надежды, ни кофе уже не греют
и хочется сжаться и плакать, как от удара.
в одном безымянном городе, на карте никем не найденном, осталось всего два жителя, счастливей которых нет. их утро, во всём похожее на наши чаи да радио, имеет одно отличие — с улыбкой встречать рассвет.
научи меня, волк, озлобленному оскалу,
чтобы люди боялись мне перейти дорогу.
излечи мою душу, истрёпанную о скалы,
жгучим воем, янтарным взглядом, медовым грогом.
проблема в том, что я тебе не верю.
ни слову. ни улыбке. ни руке.
меня уже по пальцам били дверью,
пытались содержать на поводке.
___друзья уходят – нелепо, страшно, и осень, осень – в постах и в душах, и веет жутью от слова «старше»… а ты – закройся, уйди, не слушай, сейчас-то что тебе напрягаться? начнёшь, когда долбанёт полтинник, когда успеют в клочки порваться все паруса твоей бригантины, нет, даже хуже – когда прокиснет твой оптимизм и шепнёт усталость, что на восторг от себя и жизни ни сил, ни времени не осталось, любви и страсти деликатесы, поднадоев, станут пресной кашей, когда накатит «неинтересно…» - тогда поборешься.
Батлер Рид в квартиру вошел без стука,
на дворе жара, но он дьявольски замерзал,
не гремя ключами, тихонько, почти без звука,
он прошел в знакомый до боли зал.
