а у нас еще листья на улицах мирно спят,
и трамваи обходят город уже с шести.
привыкаешь со временем жить в четырех стенах
одному. хотя слева что-то еще щемит. 

Лежали в больнице в палате одной
Два тяжко больных человека.
Один у окошка лежал, а другой —
У двери, где не было света.

все пройдет- говорят мне - да по весне.
не зажившего - пруд пруди:
этот выстрел контрольный в моей спине
и дыра во всю ширь в груди,

и с каждым днем становится все труднее заставлять себя просыпаться по утрам, 
когда рассвет с нежностью серной кислоты пускает корни в твое одиночество, 
когда все, что в тебе осталось - ненужно/неважно, душевный хлам. 

в кривых углах многоэтажек,
мы тихо кашляем от пыли.
нас всех не любят точно так же,
как мы кого-то не любили.

это воздух такой: с каждым днём холодней.
в нём отчётливей звуки и контуры резче. 
это возраст такой: поумневших детей
осторожные дружбы и редкие встречи. 

и он понимает,что видел её любой:
как она скалит зубы и бешено рвётся в бой,
чтоб не выглядеть слабой в мире тупых амёб,
корнеплодов, столплённых в бурт.

на другом берегу ты станцуешь последнее танго,
мы отбросим все якори, некуда больше деться.
наш Пьеро хищно скалится, требуя смену ранга,
Арлекин на коленях в слезах. он прощается с детством.

Вы мне писали,
что в городе первый снег
посеребрил соборные купола,
и до чего Вам легко и удобно с Ней..

я устал, Арабелла. вчера обещали снег.
вчера я курил две пачки, гулял по схеме
и что-то читал. нещадно тянулось время.
потом я уснул. и видел тебя во сне.