Нектовцы, я сейчас очень плохо себя чувствую, болею. Да-да, знаю, болеть летом - крупная подстава, но все же. Я буду излагать суть быстро. Просто не смог остаться равнодушным. 

Наткнулся на пост-протест. Само мнение я понять могу. Сколько людей, столько  и мнений. Но зачем же оскорблять людей, у которых есть татуировки? У меня у самого есть тату, и я горжусь этой обрисованной частью своего тела. А оказывается, что это жлобство, уродливо и омерзительно, видите ли. 

Мы шли с дальнего магазина. Друг вел увлекательное повествование о морковках, о том, почему в магазине нужно выбирать морковки с острыми кончиками. Я ел шоколадное мороженое. В стаканчике. Думал о том, что очередное лето проходит мимо меня. Что я всегда столько планирую, а ничего не осуществляется. В ухо влетало "бла-бла, с острыми кончиками.. бла-бла.. морковки". Светофор. Зеленый. Мы начали переходить, я заметил, что у меня развязался шнурок. Черт. Ненавижу такое. И я столкнулся с каким-то молодым человеком. Извинился. Когда перешел дорогу, наклонился завязать шнурок и увидел, что тот парень стоит посреди дороги и смотрит на меня. Я чувствовал, что он смотрит именно на меня. Я знал это. А потом его сбила машина. До сих пор вижу эти голубые глаза.

Не люблю собираться впопыхах, когда меня ждут. Я непременно что-то забуду. 

Я медленно натянул джинсовые бриджи и какую-то мятую футболку. Кепка. Точно. Ее я тоже прихватил. Она скроет мое безразличное ко всему лицо от любопытных глаз. Хотя бы от мамы. Мама. Странно, что она до сих пор не заметила перемен во мне. Но это к лучшему, не нужно ничего объяснять. Пришлось бы врать, а что-то придумывать мне сейчас не хочется. 

Отчим уже сидел за рулем и курил. Не люблю эту его привычку. Но запах его духов отлично сочетается с сигаретным дымом. Так приятно вдыхать эту смесь. 

Мама хлопнула дверью, мы поехали. За окном быстро мелькали деревья, дома, люди, дома, дома, магазины, люди.. 

Родители о чем-то разговаривали, по радио крутили AC/DC. Кажется. Я не слышал этого всего. 

Я уставился на дверную ручку. Потом взгляд скользнул вниз. Мои ноги, они словно растворились. А ведь я так усердно накачивал мышцы ездой на велосипеде. Теперь остались только кости, для приличия обтянутые сверху кожей. Кожа. Загар всеми силами цеплялся за нее, но куда ему. 

А тем временем садилось солнце.

Так громко вокруг, так тихо в душе. Сердце хоть стучит? Стучит.

Я сижу у окна, обхватив колени, и шарю глазами по жаркому проспекту. У него нет никаких перспектив, абсолютно. Он закрыт для мира, потерян на карте. Душно.

В такие моменты я жалею, что не курю. Сигаретный дым стимулировал бы хоть какие-то метаморфозы, хоть одну. А я бы все курил и курил, одну, другую, пачку. Жадно затягивался и радостно стучал костями, умащиваясь удобнее на жалком куске бетона.

Как-то я с этого самого предпоследнего этажа сбросил свой мобильный телефон. А зачем он мне? Я никому не звоню, мне никто не звонит. Тьма внизу поглотила его бесследно. Когда-нибудь поглотит и меня.

Ребят, вы совсем обнаглели. Если уж вы берете чьи-то слова себе, то указывайте автора, ради всего святого! Значок копипасты есть, в крайнем случае. От лица всех авторов прошу, проявите хоть каплю уважения. Если уж не хватает ума придумать что-то свое, то не пожалейте минуту и укажите автора. Не злите творческих людей.

Тему можно закрывать.

Когда я вышел из дому, солнце светило так ярко, что я даже ослеп на время. А сейчас я стою под крышей какого-то дома и протягиваю ладонь под большие капли. Сигареты промокли, с лица медленно стекают капли и со страшным бесшумным грохотом падают вниз, разбиваясь на сотни частичек. Какой-то безнадежно мокрый прохожий забежал в мое убежище.

 - Закурить не найдется? 

Если ты увидишь ярко синюю металлическую дверь, знай, это вход в мою обитель. Входи.

Если ты заметишь в коридоре потертый скейт и десяток пар кед, знай, ты в моем коридоре. Проходи дальше.

Если ты споткнулся о порог и зашиб ногу, знай, ты не туда зашел. Тебе нужна другая дверь.

Чашка недопитого чая на столе и барная стойка должны были сказать тебе о том, что это кухня.

Если ты заметил светлую деревянную дверь с нарисованной красками совой, знай, за этой дверью моя спальня.

Если ты видишь не застеленную кровать, разбросанные на полу диски, гитару, множество стопок книг, знай, что у меня бардак.

Свежий воздух и прохлада должны были намекнуть тебе о том, что открыто окно.

Если тебя интересует эта штука, что стоит в углу, то не заморачивайся, я сам не знаю, для чего она.

Если тебе не нравится рок, то ничем помочь не могу, радио Roks у меня играет всегда.

Если тебе хочется с кем-то поговорить, почитай стихотворения на стенах, я всегда так делаю.

Хочешь угоститься шоколадкой, что лежит на столе? На здоровье. Она молочная, с орешками.

Если тебе захотелось раздвинуть шторы, то не нужно этого делать, не люблю, когда они раздвинуты.

Если тебе захотелось уйти, то иди, где синяя дверь ты помнишь. 

Давай станем свободнее, хоть чуть-чуть. 

Возьми чашку и сядь, просто сядь рядом. Знаю, что любишь три ложки сахара. Много чего о Тебе знаю. А знаю ли на самом деле? 

Иногда так внезапно ночью хочется написать Тебе, а так и сказать нечего. Ты просишь меня рассказать что-то, а я молчу. Это не потому, что я плохо к Тебе отношусь, что Ты?! Просто бывает, что слова лишние, они просто не нужны, для них нет места в этом миге. Он и так переполнен, он совершенен.

Мне стыдно перед Тобою. Стыдно за то, что на самом деле я ничего из себя не представляю. Я обычный, как все. Еще и ленивый очень. Но для Тебя.. я буду тем, кем захочешь. Всегда.

Дай руку мне, давай упадем вместе. 

Закат. Небольшая поляна, каждый сантиметр которой усеян фиалками, окружена по бокам извилистыми высокими деревьями. Укромное место. 

Он лежал на фиолетовых фиалках, весь такой статный и одновременно беззаботный, в белых сатиновых брюках и с обнаженным торсом, легкий ветерок теребил его кудрявые, немного смешные волосы. 

Он очнулся так же быстро, как и оказался здесь. Естественно, он не знал, как и почему оказался здесь. Сквозь его зеленые с тенью глаза просачивались неуверенность и неподдельная радость. Это было заметно лишь по глазам, лицо его было спокойно и ничего не отображало, он всегда превосходно владел эмоциями. В его голове пульсировала одна мысль: "Объяснения, мне нужны объяснения этого всего".