друг, извини, у меня никаких новостей

за словами за их кожурой есть рассветный туман
где по водной траве неземной пробираясь навстречу
обретаешь себя узнаешь что ты смертен но вечен
видишь рядом дорогу и там в отдаленье дома
в этих тихих селеньях живут те кто умер к тебе
и оплакан и памятен и обретаем повторно
входит в светлую комнату руки раскинув просторно
словно ты окончанье пути одиночества бед
все пытаюсь и все не могу объяснить ничего
я хотя бы попробую лбом прислонившись к тетрадке
передать тебе образ дыхания емкий и краткий
после смерти единственно и безусловно живой
интересно и ценно лишь то что приводит к себе
а не то что уводит и я вспоминаю и помню
и себя и тебя и проточную свежесть тех комнат
что живут за словами и я ощущаю слабей
отдаляясь от них говореньем все то что потом
нас обступит и больше не даст огорчиться ничтожным
там мы станем одним человеком нас вычтут и сложат
и оставят расти в осязаемом дне золотом
и поэтому нам беспокоиться не о чем – там
за словами за их кожурой бесконечное лето
мы один человек разобщающей разности нету
только лоб приложи и та-дам
(с) Надежда Черных

Такое ощущение, что мир не то, чтобы враждебен, но чертовски не контактен. Не понимает, не слышит, игнорирует. Хотя, заработавший некто, прибавил радости. Немного. И вообще это мир меня игнорирует или я просто ни хрена не слышу и не чувствую? Все ж вроде всегда, так как должно быть. Вселенский закон типа. Нет такого ощущения. Вообще. Хочется только разрушать, бить и орать. Помоги себе сам.

Мы все умрем, как известно. Но это не плохо. Сейчас кажется, что эта неизбежность та еще удача. Мы застряли. Завязли в этой херне. И все кажется серьезно на этот раз. Год выдался эмоционально невозможно тяжкий. И возможность выхода из замкнутого круга радует. Хочется попросить прощения у прекрасной девочки. Прости меня, девочка. Я не справилась. И не справляюсь. Время исчезнуть с радаров. Как обычно. Зацепок больше нет. Главное не забывать дышать..