Я думала, что главное в погоне за судьбой –
Малярно–ювелирная работа над собой:
Над всеми недостатками,
Которые видны,
Над скверными задатками,
Которые даны –
Волшебными заплатками,
Железною стеной
Должны стоять достоинства,
Воспитанные мной.
Когда–то я так думала
По молодости лет.
Казалось, это главное,
А оказалось – нет.
Из всех доброжелателей никто не объяснил,
Что главное – чтоб кто–нибудь
Вот так тебя любил:
Со всеми недостатками,
Слезами и припадками,
Скандалами и сдвигами
И склонностью ко лжи –
Считая их глубинами, считая их загадками,
Неведомыми тайнами твоей большой души.
(с)Е.Г.
Разблокирован
Поверить линиям руки,
Сбежать из дома с проходимцем
И разорвать черновики...
А может, просто жить иначе:
В тиши, в глуши, на дикой даче,
Пейзажи гладью вышивать,
Котенка в морду целовать
И по ночам мечтать о принце,
Подсев к открытому окну,
Судьбе молиться на луну,
Носить колечко на мизинце,
И под пластинку Адамо
Писать к Онегину письмо...
Екатерина Горбовская
Пульс
Так смотри, я принимаю твои черты, я меняюсь, я опять становлюсь водой, и внутри меня всегда остаешься ты - нерушимым айсбергом, окаменевшим льдом. У воды – ни дна, ни русла, ни берегов, горизонт без края да океана ширь.
Отпусти нам эту гавань и этот год во спасение моей и твоей души. (С)
Кто заплачет, когда ты умрешь?
Правда. Критика. Побег. Наваждение. Молчание. Основа. Беспощадная любовь.
Медные ладошки
Ты говоришь: мир нем и жизнь – пустяк,
И мы немы душой, как в море гальки.
Стучат часы – не так, не так, не так...
И снова Бог закручивает гайки.
Перегорела лампочка души,
И свет потух в единственном окошке...
А ты смотри на листья и дыши,
Отогревая медные ладошки.
Смотри, как снег съедает рыжину,
Как синевою город оторочен,
Вливает небо в вены тишину...
Ну, вот и ты спокойней стала. Впрочем,
Давай - ка мы начнём с тобой стрелять
По целям жизни средь земного тира.
Открой окно, закрой свою тетрадь,
Не плачь стихами, слушай голос мира.
Сагидаш Зулкарнаева
мы скрываем улыбки детские,сочиняем причины веские,
для того, что б звонить по случаю, после проволку вить колючюю,
и ночами читать отчаянно, что вчера сочинила нечаянно.
и молчать, что б никто не понял, что душе не найти покоя,
что прохожий в такой же куртке заставляет рыдать в переулке.
чтоб никто никогда не видел-как проснувшись, не в лучшем виде,
и пролив по столу эспрессо,ты садишься в большое кресло,
опустив от бессилья руки, замечаешь-затихли звуки.
завернувшись в тепло одеяла, признаешься,что просто устала.
и какой-то безвкусный завтрак, и по кухне ментола запах
выдыхая, начнешь сначала, позвонив и сказав, что скучала.
этот мир подлежит расстрелу, и мурашки бегут по телу.
ничего не бывает дороже, чем услышать из трубки: я тоже.
у вас обычные глаза,
и голос ваш такой же как у многих,
я врал, что всё хотел вернуть назад,
сплетая воедино две дороги.
и ваши безмятежные черты
ничуть меня не душат среди ночи.
да и в объятьях ваших глубины,
мне кажется, не больше, чем у прочих.
ещё я врал,
что шёл за вами по пути,
что выдержал разлуки еле-еле.
я так же врал, что вас когда-нибудь любил.
я врал себе.
но так и не поверил
