Он молча смотрел на горизонт, темнеющий в неярких огнях далёкого чужого курортного посёлка. Ветер, приносящий неизменную,привычную, щекочущую поначалу ноздри, горьковатую влажность с лимана, обдувалего пылающее лицо. И пылало оно не только потому, что палящее южное солнцесожгло его кожу до болезненной, саднящей при каждом прикосновении, красноты, но ещё и потому, а, точнее, в основном потому, что рядом шла, так же задумчиво глядя на сияющие на горизонте неяркие огоньки Сергеевки, она. Она в последнее время стала для него всем миром. Недосягаемым миром, который жестоко обманывал его ожидания, не давая взглянуть в свои глаза, вглядеться в их глубину...Всем сердцем он мечтал о таких мгновениях наедине с ней, просто рядом, без постоянно окружающих их людей, с которыми она весело болтала, смеялась и не обращала внимания на него...Она везде вела себя непринуждённо, немного вольно, по-хозяйски, чувствуя поддержку коллектива и свои собственные волевые силы. В этой несгибаемой девушке был стержень. Парни, может быть, её боялись, потомучто она была сильнее многих из них, но будь они посмелее, понастойчивее...И,может быть, кому-нибудь и удалось бы докопаться до истинной мягкой, нежной её сути. Самой сути, которую можно было изредка увидеть в её глазах тенью печали и подумать, что это просто блик солнца. А он заметил что-то, что-то такое, отчего уже не мог оторвать взгляд. И просчитывал свои разговоры, слова, ходы, движения, бессонными ночами представляя себя такие мгновения, как сейчас. Смелые мечты хлестали из его воспалённого воображения...Но что скажет она, было просчитать почти невозможно, она была непредсказуема на все сто процентов. И он импровизировал...А сегодня, этой звёздной ночью, они впервые остались наедине.Длинный, самый длинный в Украине километровый мост через огромный лиман,расстилался перед ними полоской, уходя куда-то в Сергеевку. Под ними плескались солёные волны.
Он знал, что она любила мосты. Она говорила об этом. Не просто так она, как заворожённая, подолгу не отрывала взгляда от воды за металлическими, немного проржавевшими перилами, с которых днём особенно лихие парни прыгали прямо в лиман.
Пальцы юноши нечаянно коснулись атласа её оборчатой юбки и он остановился, сжав ладони в кулаки и вперив слепой взгляд в асфальт.
- Ты чего? - спросила девушка, оглянувшись на своего спутника. Тот поднял усталый взгляд на неё и вгляделся в фигуру девушки перед собой. Юбка до колена с пышными оборками, маечка, открывающая ключицы, распущенные волосы треплет горький ветер, босоножки на высоком каблуке на ногах...Над её головой, обрамляя нимбом, сияли летние звёзды. Ветер дул ей в спину, обдавая замеревшего юношу волной её сладковатого запаха. Он порывисто подошёл кдевушке, на одном дыхании сделав шаг, которого боялся. Он боялся её реакции. Но девушка манила его. Она не шевелилась, глядя в его горящие лихорадкой глаза. - Ты сгорел на солнце. - произнесла она, проведя пальцами по его щеке, которая под пальцами девушки не засаднила, а расслабилась. Боль на миг ушла. Он не ожидал такого и опешил. Девушка улыбалась. - Ты что-то хочешь сказать? - поинтересовалась она, подняв на него глаза, которые, казалось, знали ответ на незаданный вопрос. Юноша сжал кончик трепещущей материи её юбки в пальцах.Девушка опустила глаза на его руку и промолчала. Лишь в глазах мелькнуло что-то, как всегда, неуловимое для простых смертных.
- Ты вкусно пахнешь, - сказал он невпопад, тотчас мысленно расстреляв себя из тысячи различных ружей. Девушка усмехнулась и смущённо опустила глаза.
- Ты смешной, когда говоришь то, что думаешь, - заметила она прямо. Юноша немного расслабился, услышав тёплые нотки в голосе девушки, которая стояла так близко,которая была так досягаема, так невинна и открыта ему. - Делай так всегда, - попросила неожиданно серьёзно она, подняв пронзительный светлый взгляд на юношу.
- Обещаю, - кивнул он твёрдо.
- Пойдём? - неуверенно поинтересовалась девушка, оглянувшись назад, на мост. Он замялся, не зная, что делать. Что-то сковывало его и все картинки, что он представлял себе вечерами, глядя на девушку напротив себя, слушая её голос, что-то поющий под гитару или просто говорящий, промелькнули перед глазами, ослепив своей несдержанностью...
- Да, пойдём, - сглотнув, ответил он и, струдом отпустив ткань её юбки, первым сделал шаг в сторону перил. Но девушка вздохнула и догнала его, сделав несколько шагов на каблучках.
- Стой...Ты ведь не этого хотел? - спросила она, внезапно запыхавшись. Юноша замер, глядя в её широко раскрытые молящие глаза.
- Это уже не важно, - уклончиво ответил он, отводя взгляд. Но это был будто не он. Будто не его горящие губы говорили эти слова. Будто не его разум сейчас отвергал такую близкую дистанцию между ними.Он ведь хотел этого! Хотел...
Девушка выдохнула, зрачки её расширились, в глазах блеснули и погасли звёзды.
- Пойдём, - севшим голосом произнесла она и быстрым шагом пошла вперёд, навстречу ветру. Юноша медленно плёлся за ней, глядя на высокие, обычно деловито, а сейчас устало, потерянно стучащие по асфальту каблучки. И как она на них проходит такие расстояния? Ведь до дома не меньше пяти километров в одну сторону, а она ни разу так и не пожаловалась...
Мост кончался. Вот ещё пара метров и перила, ограждающие неосторожных туристов от воды, кончатся. И ночь скоро кончится. И она уже не будет смотреть на воду, думая о чём-то своём. Она будет смотреть вперёд, слушать свистение пьяных молодых людей в ночных кафе, в которых гремела оглушительно музыка, будет смотреть под ноги, потом в темноту ароматной аллеи, сейчас, должно быть,пустой...И морской запах будет только в её волосах. И мечта не сбудется...
Он быстро подбежал к неё и, взяв за плечи и прижав к перилам, поцеловал. Как ихотел, как мечтал...Но вкуса он себе и не представлял. И не мог представить.Даже самое изощрённое воображение оказалось бы бессильным, не смогло бы сплестив один клубок горьковатый вкус соли, смолы, белых цветочков, которые сладко пахли по ночам по дороге к пляжу, и мяты...Он целовал девушку в первый раз в жизни, не зная, каково это, как это нужно делать и лишь помня, что никогда не упражнялся на помидорах. А всё было просто. он не знал, целовалась ли она когда-нибудь, но девушка просто замера в его руках, закрыв глаза и отдав себя ему. Её глаза распахнулись,когда его губы на миг отстранились. Юноша смотрел на девушку, ожидая её реакции, приговора...Она улыбнулась. Так нежно, мягко, мило, совсем непривычно, женственно...Он впервые видел румянец на её щеках, вызванный смущением, пусть было и темно. Девушка заправила прядь волос за ухо и подняла глаза на своего спутника. Руки девушки взяли его ладони в свои и положили себе на талию. Обвив шею юноши, она замерла, прижавшись к нему и слушая, как плещутся волны, разбиваясь на сотни мелких брызг друг о друга.
- Я хочу целоваться на мосту, - прошептали её губы. Юноша улыбнулся и крепче прижал к себе девушку.
Звёзды сияли всё ярче, пытаясь отдать как можно больше света в конце ночи, в предчувствии недалёкого утра. Она не понимала звёзд, созвездий, с сомнением смотрела на ковш, как большой, так и маленький, на созвездие Стрельца...Она не видела этих фигур в ночных небесах и фыркала, когда друзья начинали водить по небу, как по карте. Но где-то в глубине души она, наверное, хотела бы понять их. Хотела бы знать созвездия и видеть их, безошибочно определять пояс Ориона и Большую Медведицу. Хотя, кто знает, может и не хотела...

Я умер 9 лет назад…
Я умер почти 9 лет назад. Но я пишу вам не для того, чтобы рассказать, как мне тут живётся. Я пишу, чтоб рассказать вам свою историю. Историю моей большой любви. И ещё хочу сказать, что любовь не умирает. Даже на том свете. Даже если её пытаются убить, даже если этого захотите вы. Любовь не умирает. Никогда…
Мы познакомились 31 декабря. Я собирался встречать Новый год со своей женой у своих старых друзей. Моя жизнь до её появления была настолько никчёмной и ненужной, что очень часто я спрашивал себя: «Для чего я живу?». Работа? Да, мне нравилось то, чем я занимался. Семья? Я очень хотел иметь детей, но у меня их не было. Теперь я понимаю, что смысл моей жизни был - в ожидании этой встречи. Я не хочу описывать её. Вернее, я просто не смогу описать её, чтоб вы действительно поняли, какая она. Потому, что каждая буква, каждая строчка моего письма пропитана любовью к ней и за каждую ресничку, упавшую с её печальных глаз, за каждую слезинку я готов был отдать всё. Итак, это было 31 декабря. Я сразу понял, что пропал. Если бы она пришла одна, я бы не постеснялся своей третьей супруги подошёл бы к ней в первую минуту нашей встречи. Но она была не одна. Рядом с ней был мой лучший друг. Знакомы они были всего пару недель, но из его уст я слышал о ней очень много интересного. И вот, теперь, я увидел её. Когда пробили куранты, и были произнесены тосты, я подошёл к окну. От моего дыхания окно запотело, и я написал: «ЛЮБЛЮ». Отошёл подальше, и надпись на глазах исчезла. Потом опять было застолье, тосты. К окну я вернулся через час. Я подышал на него и увидел надпись: «ТВОЯ». У меня подкосились ноги, на несколько секунд остановилось дыхание…Любовь приходит только раз. И это человек понимает сразу. Всё, что было в моей жизни до этого дня - была мишура, сон бред. Очень много слов есть этому явлению. Но жизнь моя началась именно в тот новогодний вечер, потому что я понял, я увидел в её глазах, что этот день - тоже первый в её жизни. Второго января, мы переехали в гостиницу, и планировали купить свой маленький уголок. У нас вошло в привычку писать друг другу на окнах записки. Я писал ей: «Ты - мой сон». Она отвечала: «Только не просыпайся!».
Самые сокровенные желания мы оставляли на окнах в гостинице, в машине, у друзей дома. Мы были вместе ровно два месяца. Потом меня не стало. Сейчас я прихожу к ней только когда она спит. Я сажусь к ней на кровать, я вдыхаю её запах. Я не могу плакать. Я не умею. Но я чувствую боль. Не физическую, а душевную. Все эти восемь лет она встречает Новый год одна. Она садится у окна, наливает в бокал шампанского и плачет. Ещё я знаю, что она продолжает писать мне записки на окнах. Каждый день. Но я не могу их прочитать, потому что от моего дыхания окно не запотеет. Прошлый Новый год был необычным. Не хочу рассказывать вам секреты потусторонней жизни, но я заслужил одно желание. Я мечтал прочитать её последнюю надпись на стекле. И когда она заснула, я долго сидел у её кровати, я гладил её волосы, я целовал её руки.… А потом подошёл к окну. Я знал, что у меня получится, я знал, что смогу увидеть её послание - и я увидел. Она оставила для меня одно слово «ОТПУСТИ».
Этот Новый год будет последний, который она проведёт в одиночестве. Я получил разрешение на своё последнее желание, в обмен на то, что я больше никогда не смогу к ней прийти и больше никогда не увижу её. В этот новогодний вечер, когда часы пробьют полночь, когда вокруг все будут веселиться и поздравлять друг друга, когда вся Вселенная замрёт в ожидании первого дыхания, первой секунды Нового года, она нальёт себе в бокал шампанского, пойдёт к окну и увидит надпись «ОТПУСКАЮ».

В 13 лет, помнится, летом отдыхал в деревне у бабули. Деревня глухая, народу нет, а те кто есть, синяки да бабки. И был там парнишка, моих лет, даже чуть постарше. Сирота, жил с бабушкой, батя пропал когда он малой был, а мать то ли в психушке загнулась, то ли еще что, темная история короче. Ну сдружились мы, рыбалки, грибы, ягоды, весь деревенский стафф. И вот в один из дней мой "друг" будит меня и говорит, мол, пойдем секрет в лесу покажу. Шли минут тридцать по самому лесу, мне уже настоебало, и вот он говорит, стой, пришли. Видишь, спрашивает меня. А я не пойму чего я должен увидать. Оглядываюсь, нихуя не видно. Так вот этот друг расшвыривает дерн, листья, хворост, а там череп человеческий. Сказать, что я охуел, значит не сказать ничего. Времена-то тогда какие были, телевизоров не было, о убийствах не слышали. Во рту пересохло, в горле ком, я уже и забыл что в лесу, и что рядом человек, который связан с трупом, смотрю в эти пустые глазницы, и понимаю, что человек-то наверняка умирать не хотел, а кто хочет? Сразу смерть в душе и тоска. Вывел голос из оцепенения, это батя мой, говорит "друг". Я спрашиваю как батя? А вот так, говорит он, мамка по пьяни его лопатой ебнула, пьяная была, и спать пошла. А я добил его топором, мамка протрезвела, да закопал его тут, я помогал, все приговаривала, все хорошо будет сынок, ты ведь меня защищал, все будет хорошо. И добавил, что взгляд у нее изменился, остекленел как-то. Я спрашиваю за что же ты, батю-то? Он, говорит, жить не давал, пьяный вечно, мать насиловал, избивал до полусмерти, в общем сущий ад. И тут так проникновенно, анон, спрашивает: юзернейм, ты веришь мне? Не хотел я его убивать, надо было так, юзернейм, не могло так дальше быть. А я, анон, с детства тряпкой был, испуган был, пиздец, говорю конечно, друг, что ты, ты не виноват, так бы любой поступил. А сам уже на измене, думаю как бы съебать от него, вдруг ему сейчас что в голову придет. Пошли домой короче, а он меня вперед пропускает, говорит, иди первый. Анон, ты не поверишь, я уже все, с жизнью попрощался, думаю ну все. Сейчас повернусь, и смерть моя придет. Я так никогда не боялся. НИКОГДА, слышишь? Иду и молюсь, а время, как будто остановилось. Оборачиваюсь, а его нет. Я бегом из лесу домой. Через 3 часа где-то он заявился ко мне домой, и как ни в чем не бывало, пойдем, юзернейм, на рыбалку! Пошли. Дошли до пруда, молчим. Он мне и говорит, а ты знаешь, юзернейм, теперь то ведь ты мне настоящий друг. Я за тебя любого порву. И ты за меня ведь, юзернейм? Да? Мы с тобой друзья навеки. И в глаза мне смотрит взглядом стеклянным. Я понял анон, что он совсем съехал крышей. После этого я стал его избегать всячески, из дома не вылазил. Как-тор вечером дед мне говорит, иди, козу домой приведи. Я подумал ну теперь то его не увижу, ночь на дворе. Вышел, иду к колышку, козы нет, веревка в крови, слышу хорош, а дальше помню только голову повернул и все. Темнота. Пришел в себя, думал сдох. Голова гудит, лицо болит, шея липкая, брови чем-то залиты. Это потом я узнал, что друг мой уебал меня поленом видимо. Не знаю сколько я так просидел. Потом помню яркий свет сверху, догадался, что я в погребе в каком-то доме. Это мой друг пришел. Я успел оглядется. Анон, это был какой-то могильник, а не погреб, какие-то кости, то ли котят, то ли еще чьи, черепа животных, тленный человеческий череп на подносе и моя коза без головы. Спустился мой друг, зажег свечи вокруг подноса с черепом. И начал говорить. Привет, как ты сегодня? Я по тебе соскучился. Ты была права, мама, он меня обманул, а я тебя не послушал, мама. Представляешь, анон, этот долбоеб говорил с черепом своей матери. Поворачивается ко мне и говорит, ну что же ты, юзернейм, я тебе верил, а ты вот так. Хотел меня в психушку упечь, как когда-то упекли мою маму? Взгляд его был на редкость ебанутым, лицо перекошеным. Я смекнул (жить-то хочется, адреналин еще), говорю, ну что ты, я просто приболел, я бы ни в коем случае тебя не сдал, ведь правильно поступил. Говорил я много, не помню уже и что я ему там пиздел, но мне удалось его убедить, что я ему друг и соратник. Он разревелся, говорит прости меня друг, что не поверил тебе, давай развяжу тебя, прости, я больше никогда. Я его приобнял, а сам уже составил план действий. Возвращаюсь, думаю начнется кипишь, мол ты где пропадал, я ведь не знал сколько меня не было (оказывается два дня), а друг ин напиздел, что я у него ночую. Бабка орет, что с лицом. Отпизделся, что с чердака наебнулся. Умылся привел себя в порядок. И начал исполнять свой план. Дед служивый, и у него было оружие, он мне его не раз оказывал, старенький ТТ. Я взял его анон, на следующее утро, с собой. Говорю своему другу, пойдем на мол в лес, по грибы. Гуляем мы с ним по лесу, а он на удивление нормально себя ведет, находится в адеквате. Но я все равно не отказался от задумки. Гуляем мы, говорю ему смотри, какие грибы, иди собирай. Срезает, накладывает в лукошко. Я подошел к нему. Перезарядил пистолет. Слышу его возгласы, юзернейм, смотри какой большой, сегодня пожарим, ха! Он поворачивается ко мне, и видит дуло. Знаешь, аноним, это только в дебильных фильмах и книжках так легко человека убить, да после игр компьютерных не ценишь жизнь человека. А тут я смотрю в его глаза, вижу как сползает его улыбка. Уши мне заложило, глаза ничего не видят, я весь в слезах. Он что-то шепчет мне, вся жизнь, весь мир казалось, сейчас стал нами, стал этой ситуацией. Я шевельнул пальцем. Прямо в левый глаз. Я закопал его рядом с уебком папашей. С тех я никогда туда не возвращался в эту деревню, и сейчас я далеко от России. Очень далеко. Прошло 17 лет. Я никогда не забуду тот день.

Однажды
я шел по местным магазинам, делая покупки, и вдруг я заметил,как
Кассирша разговаривает с мальчиком не больше 5 или 6 лет.
Кассирша говорит: Мне жаль, но у тебя не достаточно денег, чтобы купить эту куклу.
Тогда маленький мальчик повернулся ко мне и спрашивает: Дядя, а вы уверены, что у меня не достаточно денег?
Я пересчитал деньги и ответил: Дорогой мой, у тебя не достаточно денег чтобы купить эту куклу.
Маленький
мальчик все еще держал куклу в своей руке. После оплаты своих покупок
явновь подошел к нему и спросил, кому он собирается дать эту куклу…?
Эту куклу
моя сестра очень любила и хотела ее купить. Я хотел бы подаритьей на ее
день рожденье! Я хотел бы дать куклу моей маме, чтобы она смогла
передать это моей сестренке, когда она уйдет к ней!
…Его глаза были грустными, когда он это рассказывал.
Моя
сестра ушла к Богу. Так мне отец сказал, и сказал, что вскоре мама
тоже уйдет к Богу, поэтому я подумал, что она может взять куклу с собой
и передать ее моей сестренке!? ….
Мое сердце внезапно
остановилось.Маленький мальчик посмотрел на меня и сказал: Я сказал
отцу, чтобы мама пока не уходила, пока я не приду с прогулки. Затем мальчик
мне показал свою фотографию, где он счастлив и улыбается: Я хочу чтобы мама
взяла мою фотку с собой, чтобы моя сестренка не забыла меня.
И он
добавил: Я люблю свою маму и не хочу чтобы она меня покидала, но отец
говорит, что она должна идти к моей маленькой сестре. Затем он посмотрел
снова на куклу своим печальным взглядом…
Я быстро взял свой
портмоне и сказал мальчику: Может мы еще пересчитаем твои деньги, если
ты считаешь, чтоих достаточно чтобы купить куклу??…
Да, я думаю, что у меня хватит денег чтобы купить куклу!
Непоказывая
ему я добавил из своих денег и мы заново начали считать. Было
достаточно, чтобы купить куклу и еще даже осталось немного денег.
Маленький
мальчик сказал: Спасибо Господи за то, что ты мне дал денег! Затем он
посмотрел на меня и добавил: Вчера перед сном я просил у Бога дать мне
деньги, чтобы купить куклу для моей сестренки, чтобы передать ее
через мою маму! Он услышал меня! Я так же хотел бы иметь немного денег,
чтобы купить белую розу для моей мамы, но я не спрашивал об этом у Бога.
Но он мне дал достаточно денег, чтобы купить куклу и розу. Моя мама
любит белые розы!…
Я закончил свой шоппинг в задумчивом и странном
состоянии. У меня из головы не выходил этот мальчик. Затем я вспомнил -в
местной газете была статья два дня тому назад о пьяном мужике в
грузовике, который сбил женщину и маленькую девочку. Маленькая девочка
погибла сразу же на месте, а женщина была в критическом
состоянии.Семейство должна решить отключить аппарат, который
поддерживает в ней жизнь, так как молодая женщина не способна
поправиться от комы. Неужели это семья того мальчика, который хотел
купить куклу для своей сестренки?
После двух дней в газете была
опубликована статья, где говорилось, что та молодая женщина скончалась… Я
не сдержал слезы… Я купил белые розы и пошел на похороны… Молодая
девушка лежала в белом, в одной руке была кукла и фото, а на одной
стороне была белая роза.
Я ушел весь вслезах, и чувствовал, что
жизнь моя теперь изменится… Я никогда не забуду любовь этого мальчика к
своей матери и сестренке!!!
Пожалуйста, НЕ САДИТЕСЬ ЗА РУЛЬ В АЛКОГОЛЬНОМ СОСТОЯНИИ!!! Вы можете разбить жизнь не только свою…

Однажды два моряка отправились в странствие по свету, чтобы найти свою судьбу. Приплыли они на остров, где у вождя одного из племён было две дочери. Старшая — красавица, а младшая — не очень.
Один из моряков сказал своему другу:
— Всё, я нашёл своё счастье, остаюсь здесь и женюсь на дочери вождя.
— Да, ты прав, старшая дочь вождя красавица, умница. Ты сделал правильный выбор — женись.
— Ты меня не понял, друг! Я женюсь на младшей дочери вождя.
— Ты что с ума сошёл? Она же такая… не очень.
— Это моё решение, и я это сделаю.
Друг поплыл дальше в поисках своего счастья, а жених пошёл свататься. Надо сказать, что в племени было принято давать за невесту выкуп коровами. Хорошая невеста стоила десять коров.
Пригнал он десять коров и подошёл к вождю.
— Вождь, я хочу взять замуж твою дочь и даю за неё десять коров!
— Это хороший выбор. Моя старшая дочь красавица, умница, и она стоит десяти коров. Я согласен.
— Нет, вождь, ты не понял. Я хочу жениться на твоей младшей дочери.
— Ты что, шутишь? Не видишь, она же такая… не очень.
— Я хочу жениться именно на ней.
— Хорошо, но как честный человек я не могу взять десять коров, она того не стоит. Я возьму за неё три коровы, не больше.
— Нет, я хочу заплатить именно десять коров.
Они поженились.
Прошло несколько лет, и странствующий друг, уже на своём корабле, решил навестить оставшегося товарища и узнать, как у него жизнь. Приплыл, идёт по берегу, а навстречу женщина неземной красоты. Он её спросил, как найти его друга. Она показала. Приходит и видит: сидит его друг, вокруг детишки бегают.
— Как живёшь?
— Я счастлив.
Тут входит та самая красивая женщина.
— Вот, познакомься. Это моя жена.
— Как? Ты что женился ещё раз?
— Нет, это всё та же женщина.
— Но как это произошло, что она так изменилась?
— А ты спроси у неё сам.
Подошёл друг к женщине и спрашивает:
— Извини за бестактность, но я помню, какая ты была… не очень. Что произошло, что ты стала такой прекрасной?
— Просто, однажды я поняла, что стою десяти коров.

-Привет.
-Привет.
-Я соскучился...
-Я тоже.
-Что делаешь?
-Лежу на диване, а ты?
-Сижу на подоконике. Подойди к окну. Видишь какая красивая луна.
-Да очень красивая. Давай загадаем желание?
-Но ведь желания загадывают на падающие звёзды!
-Ну и что! Давай загадаем, я очень этого хочу.
-Хорошо, давай!
-Я уже загадала.
-Расскажи о своём желании.
-Нет, ведь оно тогда не сбудется.
-Лунные желания всегда сбываются.
-Хорошо. Я загадала, чтобы через несколько лет, когда у нас будут уже свои дети, мы встали поздней ночью, подошли к окну и светила такая же красивая луна...Я тебя очень люблю!
-Я тоже тебя люблю!
...Через некоторое время, в парке на лавочке.
Сидит молодой человек, с огромным букетом цветов, звонит своей девушке Ане. Аня не берёт трубку. К нему подходит мужчина с тростью, в шляпе и пальто.
-Можно присесть?
-Да конечно, присаживайтесь.
-Красивые цветы! Есть какой-то повод?
-Нет, просто хочу сделать любимому человеку приятно.
-Любовь?
-Да!
-Бывают разные моменты жизни. Кому-то кажется, что это любовь, а на самом деле просто влюблённость, или простая привычка. Кто-то, увидев человека в первый раз, понимает, что это тот самый единственны и неповторимый...Кто-то умирает попав под машину, кто-то от сердечного приступа на утренней пробежке, а кто-то загадывает желания на луну...Ведь так было у вас с Аней?
-Желание на луну! Откуда вы знаете?! Вы знаете Аню?!
-Можно сказать и так. Знаешь, а ведь она умрёт через несколько дней. В понедельник, в автокатострофе. В 8 утра она поедит в университет, отсидит на всех парах, сядет в машину, и ровно в 6 часов вечера её машина столкнётся с грузовиком. Погибнет два человека, в том числе и Аня.
В этот момент в парке бежит мужчина и падает держась за сердце.
-Утренняя пробежка! Вы же могли ему помочь!
-Нет, не мог. Даже если бы он мне поверил, всё равно это бы случилось. Не приступ, так лестница в подъезде, не лестница, так машина. Смерть-это та вещь, которую нельзя обмануть, лишь только отсрочить...
-Если я приеду к Ане рано утром и весь день мы будем вместе, с ней ничего не случится?
-Дома тоже может случиться беда.
-Но как это изменить! Скажите свою цену!
-Есть только один способ. Ты должен отдать три вещи: голос, слух и зрение.
-Но как я буду жить?!
-Ты будешь жить. Ведь Аня любит тебя. Я не требую ответа прямо сейчас. Завтра, на этом месте, в тот же час. Я буду ждать. А сейчас извени, мне нужно поговорить с одним человеком...
Парень долго сидел и думал...Позвонила Аня. Он не взял трубку. Всё случилось так, как и сказал мужчина с тростью...Аня УМЕРЛА в понедельник, в 6 часов вечера...
...Всё это время парень избегал встреч с ней и не отвечал на её звонки. После всего случившегося, в своём почтовом ящике, он обнаружил письмо. Оно было от Ани.
" Милый, любимый,дорогой,единственный! Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет в живых. На днях ко мне подошёл мужчина с тростью, в шляпе и пальто. Он рассказал мне всё о нас. Где мы познакомились, где отдыхали прошлым летом, какой наш любимый фильм и много других вещей. Я не могла ему не поверить. Он сказал, что ты должен погибнуть, тебя должна была сбить машина, в воскресенье, в 11 утра. Ещё он сказал, что этого можно избежать одним способом, отдав за тебя свою жизнь...Я тебя очень люблю!!!"

Один известный психолог начал свой семинар по психологии,
подняв вверх 500-рублевую купюру.
В зале было около 200 человек.
Психолог спросил, кто хочет получить купюру. Все, как по команде,
подняли руки.
Прежде чем один из вас получит эту купюру, я кое-что с ней
сделаю, -продолжил психолог.
Он скомкал ее и спросил, хочет ли кто- то
все еще получить ее.
И снова все подняли руки. Тогда, -ответил он ,-я
делаю следующее, и , бросив купюру на пол, слегка повозил ее ботинком по
грязному полу. Затем поднял ,купюра была мятая и грязная.
"Ну и кому из
вас она нужна в таком виде?" И все опять подняли руки. Дорогие друзья,
-сказал психолог, -только что вы получили ценный наглядный урок.
Несмотря на все, что я проделал с этой купюрой, вы все хотели ее
получить, так как она не потеряла своей ценности. Она все еще купюра
достоинством в 500 рублей.
В нашей жизни часто случается, что мы
оказываемся выброшенными из седла, растоптанными, лежащими на полу или в
полном дерьме. Это реалии нашей жизни...
В таких ситуациях мы чувствуем
себя никчемными. Но неважно, что случилось или случится, ты никогда не
потеряешь своей ценности. Грязный ты или чистый, помятый или
отутюженный, ты всегда будешь бесценен для тех, кто тебя любит. Наша
ценность определяется не тем, что мы делаем, или с кем знакомы, а тем
какие мы.
Ты особенный и не забывай об этом никогда.

Сын уснул на диване, папа решил переложить его в кроватку.
Взял осторожно на руки, а сынуля сквозь сон:
— Положи, где взял.
***
Сева 3 года.
Проверяем слух у врача в поликлинике. Врач шёпотом:
— Конфета.
Сева, тоже шепотом:
— Мне нельзя — аллергия...
***
Дочери 5 лет. Приходит из сада расстроенная. Первое занятие по чтению. У ребёнка не получается.
— Дура, я дура! — почти рыдает моё чадо, стоя перед зеркалом.
Потом вдруг затихает, задумывается... и уже совершенно спокойно говорит:
— Но красивая...
***
Ребёнку года 3, едут они в автобусе. Стоящий рядом дедушка начинает с дитём беседу:
— И куда же это мы едем с мамой?
— К дедуське.
— И что же вы там с дедушкой будете делать?
— Водочку квасить!
Немая сцена... Громкий смех мамы. Пришлось всем вокруг стоящим объяснять, что они едут всего-навсего КРАСИТЬ ЛОДОЧКУ к дедушке.
***
У Вовки в садике есть боевая подруга — Маша. Дружат с ясельной группы.
Сегодня утром бужу сына. Не реагирует. Стягиваю одеяло и тихонько щекочу пятку.
Вовка сквозь сон с улыбкой:
— Ну, Мааашааа!..
***
Сыну было 6 лет. Внимательно смотрит на маникюр воспитательницы.
— Ольга Александровна, у Вас такие ногти длинные...
— Да. Нравится?
— Нравится. Наверное, по деревьям лазить хорошо.
***
Костя (3 года 10 месяцев) играет в комнате, на заднем плане работает телевизор. Главный герой фильма признаётся в любви героине. Говорит, что, глядя на неё, он испытывает странное чувство в животе...
Костя, не оборачиваясь, комментирует:
— Да у тебя глисты, дружок!
***
Ульяне 3 года. Сидит с игрушечным фонендоскопом в руках:
— Я ловлю рыбу!
— Уля, это же для доктора!
— Ладно, я доктор. Что вас беспокоит?
— Да, вот, горло болит. Вы можете помочь?
— Не могу.
— Почему!?
— Я рыбу ловлю...
***
В детском саду занятия по рисованию. Воспитательница подходит к девочке, которая с упоением что-то малюет:
— Что это ты рисуешь?
— Бога.
— Но, ведь, никто не знает, как он выглядит!
— Сейчас узнают!
***
Ездили в деревню к родственникам. Там у кошки маленькие котята. Моя Алёнка (4 года), естественно, решила взять над ними шефство, нянчила их, таскала везде с собой.
Вечером забегает в дом и обеспокоено кричит с порога:
— Папочка, там один котёнок всё личико в молочко себе испачкал! Он теперь грязный будет ходить?
Муж, лениво:
— Да нет, его мама вылижет.
Алёнка поворачивается ко мне:
— Мам, вылижешь?!
***
Сын моего знакомого сидит с завязанными глазами. Родители дают ему в руки различные предметы, а он угадывает.
— Карандаш.
— Правильно.
— Мяч.
— Правильно.
— Машинка.
— Правильно.
Потом папа сунул ему в руки носок, сын долго думал потом говорит:
— Носок.
Ещё немного поразмыслив, понюхал и говорит:
— Папин.
***
Дочка 2 года с небольшим, уронила блюдце. Оно разбилось. Девочка расстроилась, сидит и плачет. Приходит папа:
— Доченька, что ты плачешь?
— Бьюце бах.
— Да как же так получилось? — с сочувствием, спрашивает папа.
— Да, вот так, — доча берёт другое блюдце и со всей дури швыряет его на пол.
Блюдце разбивается, разумеется.
***
Ролевые игры. Маше где-то около двух лет. Мама у нас — коза, Машенька, естественно, — козлёнок. Ничего не подозревающий папа входит в комнату и слышит командный голос дочери:
— Козёл! Налей соку!
Видели бы вы его глаза...
***
Бабушка:
— Вот, Женечка, тебе уже 3 года исполнилось. Проси маму с папой, чтобы купили тебе братика или сестричку.
Женя:
— Зачем деньги тратить? Мама у нас ещё молодая, она и родить может.
***
Дело было в Крыму, видимо возле какого-то склона. На этом склоне и обосновались парапланеристы. Под склоном стоят два чудных ребёнка, девочка и мальчик, погодки (4-5 лет). Задрав головы к верху, смотрят как летают парапланеристы. И тут диалог. Мальчик:
— Лётчики!!!
Девочка:
— А мама сказала — дебилы...
***
У нас была двухкомнатная квартира, комнаты смежные. Как-то вечером легли все спать, дети в одной комнате, мы в другой. Я уже почти уснул, вдруг слышу сквозь сон доча моя (3 года) громко так спрашивает:
— Пап, а пап, ты когда-нибудь с двумя женщинами спал?
Прикиньте моё изумление. Ничего не найдя что ответить:
— Нет, — говорю.
А она, глубоко так вздохнув:
— Ладно, иду.
***
Идём с 9-летним сыном держась за руки. Навстречу знакомая:
— Такой большой мальчик, а всё с мамой за ручку ходишь.
Григорий, глядя мне в глаза, громко говорит:
— Мама, у неё дети выросли, вот она и завидует, ты не переживай я тебя ещё и поцелую сейчас.
***
Мама:
— А кто это на балконе банку разбил?
Лиза (4 года):
— Это, наверное, папа... ручонками своими, погаными.
***
На утреннике в саду девчонки хвастаются:
— Смотри, какое у меня платье!
— Смотри, какие у меня колготки!
— А у меня, смотрите, бусики!
И далее в том же духе...
Вбегает мальчик Саша (ещё нет 5 лет) и восторженно произносит:
— Платья, колготки, бусики... У-у-у, женщины! Как же я вас люблю!
***
Бежим утром с сыном в школу, которая находится в другом микрорайоне. Малой развлекает меня, сонную, рассказами о местных достопримечательностях:
— А вот тут, мы с Людочкой, видели крысу. Мы кинули в её сторону камешек, и крыса на нас наругалась...
— Это как?
— Ну, вот так: «пи-пи-пи»!
— С чего ты взял, что она ругалась? Может быть, она с вами знакомилась?
Пауза.
— Мамочка, ты всегда знакомишься с теми, кто кидает в тебя камни?!
***
Подружка везёт свою 3-хлетнюю доченьку утром в садик. Ребёнок, конечно, сонный и досыпает по дороге. Водитель такси:
— А кто это у нас тут такой маленький, хорошенький и как нас зовут?
Сашенька, не открывая глаз:
— ОТВАЛИ!
***
Вопрос, который поверг папу в ступор:
— Папа, а ты можешь грызть стол как бобр?
***
Сын (3,5 года) елозит по полу на подушке.
— Ты зачем подушку пачкаешь?
— Это моё седло, я на лошадке катаюсь.
Рассерженная, поднимаю подушку с целью водрузить на кровать, а из-под неё выползает замученный кот. Он, оказывается, и был «лошадкой».
***
Год назад...
Сын шлет смс-ки, 3 подряд:
1 смс-ка: Мамочка, ты лучшая мамочка на свете
2 смс-ка: Мама, я тебя люблю
3 смс-ка: По контрольной получил 2
***
Есть у меня сорванец пяти лет от роду. На выходных захожу в комнату, он сидит, ковыряется в компьютере, заглядываю... в поисковой строке на [http://vkontakte.ru/away.php?to=http://[http://vkontakte.ru/away.php?to=http://yandex.ru|yandex.ru]|[http://vkontakte.ru/away.php?to=http://yandex.ru|yandex.ru]] набирает: «Как уволиться из садика?»
Бедняга не знал, что интернет-карта закончилась.
***
Сын (3 года 9 месяцев) рассматривает конфеты из подарка:
— Конфеты со вкусом змеи, со вкусом медведя, со вкусом красной шапочки...
***
Старшему сыну 6 лет, младшему — 2 месяца. Я малого переодеваю, а Славка смотрит на него и говорит:
— Ой, мама, он такой весь беленький, как я! А представляешь, что бы было, если бы Тёма родился с чёрной кожей и чёрными волосами?
— Не представляю, — говорю я.
— Капец бы тебе был, мама!
***
Ранее утро, вконец уставшая ждать пробуждения родителей, Маша (3 года) громко скандирует:
— Ма-ша хо-чет ка-шу!
Надо сказать, что постоянно ведём борьбу за поглощение оной. Остатки маминого сна улетучиваются, и, вырывается очень непедагогичное:
— Маша! Ты сошла с ума?
На что ребятёнок уверенно парирует:
— Да! Маша сошла с ума! Ма-ша хо-чет ка-шу!
***
У меня есть приятельница, а у приятельницы есть пятилетний сын. Приятельница учится на вечерке на ПММ, детку девать особо некуда, регулярно таскает его с собой — малец сидит там на задней парте, рисует, читает, играет в нешумные игры. Это было предисловие.
История: едем мы тут на днях вместе с приятельницей и мальцом в троллейбусе. А на Кирова магазин тканей, в витрине которого из кусочков ткани выложена буква «S». Малец, философски:
— Ну, вот... Интегралов везде навешали.
Какой-то дадечка лет 40:
— Где интегралы? Какие интегралы?
Малец показывает:
— Вон... Ну, обычный, неопределённый.
— Почему неопределённый?!
Малец, уже устав от дядечкиной бестолковости:
— Потому что пределы интегрирования не обозначены...
***
Я валяюсь на диване. Рядом дочка Оксана (4 года) с мамой собираются в садик. Дочка хочет что-то сказать:
— Папа...
Мама, думая, что обращаются к ней:
— Я не папа, я — мама.
Оксана, показывая на меня:
— Да нет, я ЭТО папой называю...
***
Рома (9 лет) кричит из туалета:
— Все, кто меня слышит и в состоянии помочь! Туалетная бумага кончилась!!!
***
Дочери было года три-три с половиной. Я тогда всерьёз полагала, что мой ребёнок ошибка природы, потому как играла она только машинками.
Приходим как-то ко мне на работу. В ручонках зажата очередная машинка — коллекционная моделька, очень похожая на настоящую. Мой начальник просит посмотреть машинку, вертит её в руках, рассматривая со всех сторон.
— Какая у тебя бибика отличная! Ух, ты дверцы открываются, а с обратной-то стороны. Колёсики, железячки... Совсем, как настоящая!
Ребёнок, вытаращив глазёнки и почти презрительно:
— Никакая это не бибика! Это Газ... — называет какие-то циферки, — шины зимние... Хы, железячка... это карданный вал!
Начальника отпаивали валерьянкой.
***
Четырёхмесячный младший безуспешно пытается ползти по кровати. Рядом плюхается на живот трёхлетний старший:
— Смотри, червяк, как ползают настоящие удавы!
***
Молодая мать, по профессии медсестра, довольно часто берёт своего сынишку (4-5 лет) с собой на работу, а дабы соблюдать внутренний распорядок больницы, сшила ему белый халат и шапочку. Ребёнок, проникшись правилами оного распорядка, раздобыл где-то бахилы и перчатки. Надел их, повязал марлевую повязку и направился прямо в операционную. На строгий вопрос:
— А это ещё что такое?
Он ответил с чувством великой гордости и непреходящего достоинства:
— Я — микрохирург

Москвичей нигде не любят.
Москвичей никто не любит, а больше всего москвичей не любят сами москвичи. (Кто хоть раз наблюдал случайную встречу двух москвичей в провинции, прекрасно понимает, что я имею в виду) Сильнее москвичей москвичей не любят только питерцы. Но это совсем другая история. Любая и каждая встреча в провинции москвича и питерца становится местной легендой и многие века передается из уст в уста.

За что и почему люди не любят москвичей? Не знаю.
Сколько бы ни пытался я у кого нибудь добиться ответа на этот простой вопрос - бесполезно. Когда человек начинает не любить москвичей? С какого возраста? Какие есть для этого предпосылки? Ну ведь не генетически же, в самом деле, не по наследству передается эта нелюбовь?
Сколько бы и у кого я про это ни спрашивал, в ответ всегда получал только недоуменное пожимание плечами и мутный задумчивый взгляд внутрь. Самое большее, чего мне удалось добиться, это фраза "Ну, понимааааешь... Как бы тебе это объясниииттть..."
И всё.

Странно. Очень странно, потому что вот лично я прекрасно помню, когда именно, и почему я стал нелюбить москвичей. Любил ли я их до этого? Трудно сказать. До этого я ведь их никогда не видел.
А как увидел, так сразу и понял, что не люблю, и всё.
Я так ясно и отчетливо помню этот момент, что при желании даже могу восстановить дату.
Впрочем, дата не имеет никакого значения. Мне было шесть лет, почти семь. Был погожий июньский день, точнее утро, когда калитка во двор распахнулась от удара ноги, и в проёме появился с лицом мрачнее тучи друган и сосед Колюня Голубев.

- Пиздец! Детство кончилось! - вместо "здрасьте" сказал Колюня и зло пнул подвернувшуюся на пути одноглазую кошку Муську.

- Колюня! Что ж ты так ругаешься?! - возмущенно воскликнула проходившая мимо с помойным ведром бабка Оля.
(Тут надо заметить, что возмутила бабку отнюдь не Колюнина манера речи. К этому в деревне все давно привыкли. Даже далеко за её пределами Колюня числился завзятым матершинником и непревзойдённым мастером крепкого слова. Как и откуда развился в нём этот талант, - неизвестно. Родители его, тихие спокойные люди, никогда себе не позволяли. Отец, дядька Валя, Колюню периодически за это дело поколачивал. Что, впрочем, не имело никакого особого эффекта. Не матерился Колюня, только пока молчал. А молчал он обычно недолго. Махнул на это дело колюнин отец только после того, как однажды Колюня на спор перематерил бригадира заезжих ростовских лесозаготовителей, и выиграл целых пять рублей. Три рубля в результате батя у Колюни отобрал, а два - не успел. И мы с Колюней на все два рубля купили в местном лабазе прекрасных ирисок "Золотой ключик", оставив в них в итоге все свои молочые зубы)

- Колюня! Что ж ты так ругаешься?! - спросила бабка Оля.

- Да хули, баб Оль! - сплюнув в кусты досадно пояснил Колюня. - Как не ругаться-то? Прилетели к нам грачи, разъебаи-москвичи!

Бабка Оля покачала головой и ушла по своим делам.
Про то, что накануне к соседям приехали родственники из Москвы, никаким секретом в деревне конечно не было. Но делать из этого повод для плохого настроения? Вот это было странно. Ведь, во-первых, гости в деревне всегда в радость. Во-вторых, гости, тем более из Москвы, это подарки, сладости, и прочие ништяки. И в-третьих, конечно, чем хороши гости? При гостях тебя лупить никто не будет. Ну, минимум неделю. Добродушие и всепрощенчество царит в доме при появлении в нём гостей.

Так что Колюнино настроение было непонятно.
И только я хотел поинтересоваться причиной Колькиного раздражения, как калитка второй раз хлопнула, и на пороге и возникла эта самая причина.
Причина обвела взглядом двор, остановилась на мне, оглядела с глязных пяток до лохматой макушки, и строго глядя прямо в глаза брезгливо поджав губу произнесла. Нет, не произнесла. Отчеканила.

- Здравствуйте! Меня зовут Светочка!

Потом подумала, и добавила, четко, как рубила.

- Не Светка! Не Светлана! Не Светланка! Не Светик! А - Светочка! Я - из Маааасквы!

Всё. Вот тут, ребята, можно вбивать сваю. Вот в этот момент я отчётливо понял, как же я не люблю москвичей. Хотя в слово "не люблю" трудно уложить всю гамму чувств, которую я в тот момент испытал к этому недоразумению в розовых бантиках. Самым лояльным было ощущение острой досады, что это все таки колькина родственница. Иначе как было бы здорово отловить её где нибудь за околицей и напихать полные трусы крапивы. За вот эту вот оттопыренную губу и брезгливо-тягучее "измааасквыыы".

Светочка была вещь в себе. Она была всего на год младше нас с Колюней. Зелёное платьишко, розовые банты, белые гольфы и голубые трусики - она вся рябила в глазах как старый телевизор со сломаной развёрткой. Для деревенского глаза, привыкшего к менее разнообразной палитре, уже один вид её вызывал нравственные спазмы. Стоит ли говорить, что своим поведением Светочка абсолютно соответствовала своему внешнему колориту?
Вот теперь стала совершенно понятна причина Колькиного уныния. Его приставили к столичной штучке с железным наказом: без Светочки - ни шагу! Было, как говорится, отчего впасть в отчаяние. Терпеть целое лето возле себя такой подарок судьбы. Конечно, я мог запросто избежать неприятной участи. Это ведь была не моя сестра. Но бросить товарища в беде? Да кто бы я после этого был? Так и стали мы неразлучной троицей.

Главная наша задача заключалась в том, что бы Светочку круглый день всячески развлекать и ублажать. Эх, если б это был пацан! Для нормального пацана в деревне занятий - пруд пруди. Но нам досталась Светочка. И на любое наше самое заманчивое предложение мы слышали всегда одно и то же.

- Слы, а у Петьки свинья опоросилась! Айда поросят смотреть!

- Фуууу, парасят! А вот у нас, в Мааасквее, в зоопарке!...

- А айда на пруд, купаться?

- Фууу, лягушатник! А вот у нас, в Маааскве, в бассейне Маааасква!..

И так - по любому поводу. На любое наше самое шикарное предложение мы слышали только неизменное - "Фуууу! .... А вот у нас в Маааасквее!"
Ну кто бы, скажите, мог такое вынести? И где-то день на четвёртый я не выдержал и сказал.

- Всё. Завтра идём на птичник!

Птичник, птицефабрика, был в соседней деревне, у меня там работала тётка. Птичник был шикарным местом, нормальному пацану там было занятий на целый день не переделать. Хошь - иди стреляй голубей из рогатки в кормовой цех. Хошь - в механический, где варят клетки для птиц. Хошь - целый день катайся с дядей Лёшей на тележке между цехами, собирая коробки с яйцами. Короче - отличное место. Но тащить туда девчонку было совсем уж не по понятиям. А что делать?

Ладно. Своё "Фииии!" Светочка сказала только один раз, на подходе к птичнику, когда свежий утрений ветерок нанёс привычное амбре. "Фииии!" - сказала Светочка и заткнула пальчиками носик.

- Что - "фииии!"? - тут же отбрил Колюня. - Ты от себя вообще нюхала? Ты же воняешь как... Вот это "фиии"!! А это - не фи, это просто говном куриным пахнет.

И правда, Светочка имела привычку обильно сдабривать свой и без того светлый образ ароматом духов "Международный женский день 8 Марта". Я этот аромат теперь до смерти не забуду. Светочка восприняла слова брата буквально, наклонилась и понюхала платье. То ли смесь духов и куриного помёта произвёл на неё такое впечатление, то ли вид громадных цехов с тысячами копошащихся и кудахчущих кур, но только больше Светочка не выступала. Она ходила с широко открытыми глазами, и беззастенчиво приставала с распросами к птичницам и мужикам в механическом. Колюня в этот момент чувствовал себя растрельным зеком, внезапно отпущенным по амнистии на волю. А я себя - простым скромным героем. Это ведь я был тут хозяином. Это моя тётка тут работала, и меня знали как облупленного все, от сторожа до директора. Это ведь от меня зависело, увидит ли Светка следующее чудо. Уток, к примеру.

- Ой! Тут и утки есть?

- Да сколько угодно!

Короче, нам наконец хоть чем-то удалось ублажить эту столичную фыкалку. Меж тем дело незаметно придвинулось к обеду, мы проголодались.
Это была не беда. Мы ведь были на птичнике.
Можно было пойти в местную столовую, где две добрые большие тётки-поварихи до отвала накормили бы нас традиционным местным обедом. Куриная лапша на первое, макароны с курицей и яишницей на второе, и компот. Но это было скушно и неинтересно.
Можно было выпросить в той же столовой хлеба и соли, и пойти в цех пить тёплые, прямо из-под куриц, яйца. Это было гораздо романтичней. И мы уже стали склоняться к этому варианту, когда мимо проехал на своей тележке дядя Лёша. В тележке у дяди Лёши стояли фляги. Ехал дядя Лёша в направлении цеха кормовых добавок.

- Свет, ты творог свежий любишь? - спросил я.

- Люблю! - сказала Света.

- Тогда пошли.

И мы пошли следом за дядьЛёшиным экипажем. Во флягах у дядь Лёши был творог.
Куриц ведь кормят не одним только зерном. Им дают разные витамины, добавки, и если внимательно посмотреть на куриный рацион, то чего там только нет. С молокозавода каждый день дядя Лёша привозил фляги свежайшего, белого как первый снег творога. Когда мы дошли, дядя Лёши уже уехал, и фляги вместе с какими-то коробками просто стояли у входа. Мы открыли первую попавшуюся и стали горстями доставать оттуда рассыпчатые куски. Кисловатый творог без сахара и сметаны был пресен и скрипел на зубах, но Светочка ела с удовольствием, а для нас это входило в программу мероприятия, и было лучшей похвалой.

Внезапно её внимание привлекли стоящие тут же коробки. Коробки имели круглые дырки по бокам и издавали странные звуки.

- Что тут? - спросила Светочка.

- А.... - махнул рукой Колюня. - Цыплята.

- Ой! А можно посмотреть? - загорелась та.

- Чо их смотреть? Цыплята как цыплята. - опять пробурчал Колюня.

- Ой! Ну пожааалуйста!

Я открыл коробку. Надо было видеть, как вспыхнули Светочкины глаза. Коробка была доверху набита желтыми копошащимися комочками.

- Ой! А можно потрогать?

- Да ради бога.

Я зачерпнул из коробки комочек, и посадил ей на ладошку. Светочка зачарованно смотрела, как цыплёнок устраивается в её тёплой руке, и млела от счастья. Обойдённый вниманием Колюня тоже решил не отстать, достал цыпленка, и стал поить его изо рта. Восторга заносчивой столичной штучки не было предела. Она хохотала, визжала и прыгала, держа на каждой ладони по цыпленку. Потом остановилась, подумала, и неожиданно застенчиво спросила.

- А можно мне одного с собой взять?

И вот тут, товарищи, дьявол дёрнул меня за язык. Распираемый гордыней я небрежно махнул рукой и брякнул.

- Да хоть десять! Их всё равно сейчас сварят.

Светочка сделала круглые глаза, осмысливая сказанное, и переспросила недоверчиво.

- Как сварят?

- Да так и сварят! "Как, как..." Очень просто. - решил проявить компетентность Колюня.

- Дурак! - сказала Светочка.

- Я дурак? - сказал обиженнно Колюня. - А ну пойдём!

Он взял её за руку и потащил в цех, куда работницы только что отнесли пару коробок.
В цеху стояли и парили огромные, в два детских роста блестящие котлы, куда тётки засыпали, помешивая огромными ковшами, всякие ингредиенты куриного прикорма. Светочка стояла, широко открыв глаза, когда одна из тёток подняла с пола коробку, открыла, и высыпала в кипяток пищащее желтое содержимое.

Из цеха Светочка вышла бледная, с поджатыми губами, но удивительно - она не плакала. Будь мы поопытней относительно женского пола, это бы нас сразу насторожило. Но мы упустили момент, и как следствие - инициативу. А у Светочки тем временем под бантиками уже формировался ПЛАН. План спасения цыплят. И орудием спасения она выбрала нас с Колюней. Потому что никакого другого орудия у неё под руками не было.

Как она нас подбила на это дело? Я не понимаю. Женщины коварны. И коварство их не есть следствие опыта, а дадено с рождения. Факт есть факт. Уже через пять минут мы пыхтя пёрли к дырке в заборе коробку с цыплятами. Беззаботное время социалистического хозяйствования. Ни одному попавшемуся нам по пути взрослому даже в голову не пришло спросить, куда три малолетних ухаря тащат коробку, и что в ней. Ну тащат и тащат. Тащат - значит надо. Тем более что меня-то знали в лицо, я там частенько помогал кому нибудь что нибудь куда нибудь дотащить. Так что мы благополучно миновали забор, а дальше всё было только делом времени.

Через полчаса мы были у себя в деревне. И вот тут остро встал главный вопрос, про который сразу никто не подумал - а куда девать двести цыплят? Двести - цифра достаточно условная. Может их там было сто восемьдесят, может двести десять, кто знает? Просто считалось, что в коробку входит в среднем две сотни. Но сколько бы их там ни было, всё равно их было очень много. Нести их к Колюне было нельзя. Оставался только один вариант. Мой двор.

Сперва мы доставали цыплят и опускали осторожно на землю. Потом просто перевернули коробку и высыпали. И тут же двор стал похож на поляну с бегающими одуванчиками. От этих одуванчиков рябило в глазах. Постоянные обитатели двора были в шоке. Петух конечно вышел, гордо выпячивая грудь, но тут же позорно скрылся обратно в сарае и больше носа не казал. Огромный пёс Дружок обреченно лежал возле будки и флегматично наблюдал. По нему ползало с десяток цыплят, склёвывая крошки с усов, ещё с десяток купалось в его миске. Кот сидел на сарае и обалдело наблюдал сверху. Спускаться он боялся.

Результатом нашей операции спасения стало следующее.
Меня никогда не били. Просто отец, придя с работы и вникнув в ситуацию, посадил нас с Колюней на лавку, и сказал.

- Сами притащили, - сами и будете кормить.

О том, что бы собрать цыплят и отнести обратно никому почему-то даже в голову не пришло.
Колюню батя выдрал. Крепко.
И только Светочка оказалась как бы ни при чем. Выяснилось, что она, хорошая столичная девочка, просто попала под дурное влияние двух плохих деревенских хулиганов.
И это было обидней всего.
Но как бы то ни было, теперь вопрос нашего культурного досуга до конца лета был решен. С раннего утра и до позднего вечера мы таскали комбикорм и запаривали зерно, толкли стекло и стригли траву. Пилили доски и строили выгородку. Рыли ямы и хоронили трупы.

Инкубаторские цыплята плохо приспособлены к выживанию в естественной среде. И численность их ежедневно сокращалась. То кто нибудь случайно наступит. То пёс ляжет неудачно. То кот задушит просто так. Для развлечения.

- Ничего-ничего! - смеялся приговаривая отец. - Цыплят по осени считают.

И мы считали. Колюня, который до этого не мог и до десяти, через неделю легко манипулировал десятками и сотнями, считая убытки. Иногда мы ссорились и дрались, чья очередь идти купаться, а чья - чистить территорию. И только Светочка жила беззаботно и в своё удовольствие. Но мы-то хорошо помнили, по чьей вине и инициативе мы так зажигательно проводим лето. И потихоньку вынашивали план мести. И если я забывал, то Колюня напоминал, выразительно потирая себе то место, где ещё недавно краснели следы от отцовского ремня.

К августу поголовье нашей живности устаканилось. Этим, оставшимся, уже ничего не угрожало. Из двух сотен осталось тринадцать. Это были уже не желтые симпатичные комочки. Это были тринадцать грязно-белых агрессивных молодых петушков. Мы-то с Колюней знали, что до весны в кастрюлю с супом не попадёт один, ну максимум два. Но Светочке об этом предусмотрительно не говорили.

Как-то вечером мы с Колюней сидели на лавочке, наблюдая как цыплята азартно делят накопанных нами на помойке червей, и Колюня вдруг сказал.

- Пиздец. Завтра амнистия. Москвичи сваливают нахуй.

Мы переглянулись и каждый задумался о своём.
А на следующий день московские колькины гости уехали. И Светочку, так получилось, я никогда больше не видел. Вот собственно и вся незамысловатая история, которую я решил рассказать вам с единственной целью - что б было понятно, как, когда и почему я стал нелюбить москвичей.

Впрочем, у неё есть и другой конец.

В день отъезда у Голубевых царила традиционная для такого мероприятия суета. Тётя Поля собирала в дорогу подарки и снедь, паковала свёртки, банки с вареньем и медом, и туго завёрнутые в пергамент куски копченого сала.

- Ничего не забыть! Ничего не забыть! - повторяла Светочкина мама.

Нас то и дело шпыняли, что б мы не вертелись под ногами. Но мы всё равно вертелись, потому что всеобщая суета втягивает как воронка. Наконец все собрались, попрощались, присели на посошок, и поехали на вокзал. Московский поезд отходил в восемь вечера. Нас на вокзал конечно никто не взял. Да мы особо и не рвались.

В плацкартном вагоне новосибирского поезда царило традиционное вечернее оживление. Пассажиры ужинали. Так у нас принято. Войди вечером в вагон любого поезда по всей необъятной России. Вот только что люди сели. И уже едят. Азартно причем так, словно век не кормлены. Или в последний раз.
Вот и Светочкина семья тоже, едва обосновавшись, собралась трапезничать.
Светочкина мама выкладывала на стол нехитрую снедь, которую тетя Поля собрала им в дорогу. Хлеб, яйца, соль, сало, помидоры, огурцы, яблоки, и непременная вареная курица в большой картонной коробке, перетянутая для надежности шпагатом. В это время Светочкин отец нарезал перочинным ножиком хлеб, покрошил крупно овощи, порезал ароматное сало, и наконец, сглотнув набежавшую слюну, ловко поддел шпагат на коробке.

- Ой! - сказала светкина мама и уронила вилку.

- Ёб! - сказал светкин папа и ударился головой о полку.

Вместо курицы в коробке сидела дюжина грязно-белых цыплят и удивлённо таращилась на мутный вагонный свет. Потом один их них издал некое подобие кукареку, растопырил маленькие крылья, и выпрыгнул на стол. Через пять минут пассажиры скорого поезда Новосибирск-Москва весело и с гиканьем, с шутками и прибаутками ловили по вагону разлетевшихся цыплят.

В купе у Светочки царило напряженное молчание. Коробка опять была упакована и перевязана бечовкой. Светочкин папа, растрёпанный вид которого не сулил ничего хорошего, потёр ушибленую голову, посмотрел на Светочку, и многозначительно сказал.

- Ну, Светка!... Ладно! Погоди у меня! - и ещё более многообещающе добавил. - Я с тобой дома поговорю!..

А мы с Колюней ничего этого конечно видеть не могли. Мы в это время сидели на лавочке и наблюдали за последним оставшимся на нашем попечении петушком. Одного мы все таки в последний момент решили оставить.
Тут от соседей донеслись голоса. Это вернулись с вокзала Колькины родители. Они шумно и весело о чем-то говорили и хлопали дверьми. Колюня прислушался, поёжился, и сказал.

- Ох и даст мне батя пиздюлей, когда узнает! Тебе вон хорошо, тебя не лупят.

"Может и хорошо. - подумал я. - Но иногда - лучше бы уж лупили"

А вслух ничего говорить не стал. Колюня всё равно вряд ли бы со мной согласился.

Сколько я себя помнил, бабушка была командир. Пчелиная царица. Покрикивала, подгоняла, распоряжалась. Быстро сказали, кто что будет на обед. Кому что греть, кому что готовить. Нет, без первого нельзя, можно выбрать, солянку или грибной, но что это за обед без первого? Живо все сели за стол, кому чего не хватает? Хлеб немного зачерствел, так что будет поджаренный, красной рыбы никто не хочет, осталась от завтрака? А котлеты совсем не удались, вы их и не едите.
- Еще как едим. И салат сейчас доедим тоже.
- Салата много, полная кастрюля, кому доложить?
- Ба, посиди с нами.
- Сейчас, только чайник поставлю. Ах, растяпа, сметаны нет на столе. Так, сразу говорите, кому лимона.
- Ба, поешь, мы сами принесем.
- Вот еще, вы же не знаете, где что. Ну что, поели? Марш, марш, мне посуду еще прибирать. Давайте, гуляйте, нечего тут сидеть со старухой. Кто что на ужин будет?
И вот так целыми днями. Поступь у нее была твердая, пяткой в пол, и целыми днями по дому разносилось "туп-туп-туп" из кухни в столовую, из столовой в прачечную, из прачечной - на веранду, к сушилке с бельем.
- Что это вы там развешиваете? Воскресенье же сегодня. Марш отсюда, ироды бессмысленные, в меня же все соседи пальцем будут тыкать, совсем бабка сдурела, порядку не знает, стирку затеяла в воскресенье! Принесите мне все полотенца из ванной, я сама развешу!
- Ба, ты же всю жизнь каждый день стираешь!
- А как же. Нельзя же без чистого. Так ты его полотенцем завесь, и хорошо. Полотенца сушить можно, никто слова не скажет.
- Ба, ну что тебе, не все равно, что ли? Сколько лет они тебя знают-то?
- Мне-то все равно, а им - нет. Вы, конечно, самые умные. Если бы у вашей сушилки каждая соседка останавливалась и приговаривала, ах, фрау Анна, разве вы не знаете, что господь не велит стирать в воскресенье! Ну, умники, что бы вы сказали?- Идите в пень, фрау Марта, фрау Лиза и фрау Белла, вы отлично знаете, что я не верующая, вот что мы бы сказали.
Бабушка только укоризненно качала головой на эти крамольные речи, потом спохватывалась, хмурилась и гнала нас на улицу, нечего в доме сидеть, идите прогуляйтесь до моря или куда вы там обычно ходите. Заодно купите свежих булочек в пекарне. Марш!
Мы приезжали к ней на каникулы, на много дней и недель, мы отъедались, отсыпались, покрывались загаром и налетом морской соли. Каникулы становились короче, потом превратились в отпуска, у нас появились дети, и мы везли их к морю в старый бабушкин дом со скрипучими полами и тюлевой занавеской на двери веранды, и по-прежнему по дому разносилось деловитое "туп-туп-туп" и покрикивание: марш за стол! марш на улицу!
Сначала нам даже в голову не приходило ослушаться; потом было забавно - взрослые уже люди, а нас гоняют, как маленьких; а потом это просто стало чем-то неотъемлемым - от нее, от ее дома, от десяти восхитительных дней моря и солнца.
В этот раз мы приехали всего на три дня - вырвались посреди весны, восемьдесят лет - солидная дата, нельзя не приехать. Утром четвертого дня собрали две машины, уложили вещи, коляски и трех плюшевых медведей. Долго и лениво завтракали, все-таки семь часов дороги впереди.
- Ну все, встали, посуду я приберу, а вам еще день ехать. Я вам еды собрала - огурчики в фольге, курица тоже, пирожки отдельно, воду взять не забудьте. Марш!
- Ба, - сказал я. - Дай ты мне кофе допить, что ж такое. Все направо, все налево. Что ж ты нас гонишь-то, как овец на пастбище.
Она посмотрела на меня особенным, с детства знакомым взглядом: умник! И сказала:
- Взрослый мужик, высшее образование, два ноутбука с собой возит. А все ему объяснять. Поехали к старухе на именины. Что ж я, не понимаю, что у вас есть дела поинтереснее меня тут развлекать? Ты человек воспитанный, ты же не скажешь бабке - ну все, нам пора ехать, ты же будешь сидеть.
Я чуть кофе не поперхнулся.
- Да нет, ба, именно так я и скажу, - растерянно пробормотал я. - Когда действительно будет пора ехать. Я же не могу тут остаться, у меня работа.
У меня вдруг пронеслись в голове все ее "марш!" и "все, встали и пошли!", за множество дней и лет. Я-то думал - ну надо же, сколько в ней все-таки силы и жизни, сколько энергии, она везде первая, а ведь уже возраст, и все равно - пчелиная царица, командир, организатор.
Я представил себе, каково это может быть, каждый день торопиться со своим "все, встали и пошли" - лишь бы опередить, лишь бы никогда не услышать "ну, мы пошли, ладно?" - извиняющийся тон, которым говорят посетители больных или одиноких.
- Ба, - сказал я. Подсел к ней, взял в ладони шершавую, в сеточку, руку. Она отвернулась, но руку не отняла. - У меня тут была переработка, так что я недели через две приехал бы еще раз, а? На выходные и еще пару дней. А то мы так и не искупались.
- Охота тебе со старухой возиться, - проворчала она в сторону, явно довольная. - Больше тебе выходные, конечно, девать некуда. Ну все, все, пошел, ехать пора. Еду не забудьте. Марш!

© Александр Шуйский