Он - слишком для его понимания.

Рвется резинка в немых облаках, 

был жив. завтра мертв. разделяет бах. 

Слово не спуститься с колесниц, 

в ворде больше не хватает страниц..

Я слышу стон больных половиц, 

крики убитых горем девиц.

Я осипшим и заново хриплым, 

выпишу голосом успокоительных, 

нет, не в пачке матрасом уложенных,

на устах горьким сахаром сложенных.

Ручки кончатся, не хватит карандаша, 

белый фон засоряю шипяшими.Ша.

Только сохнет по поцелуем губа.