Серафим закурил, открыл банку коктейля и сказал:

— Сегодня ночь исполнения желаний! Я исполню любое твоё желание! — потом, чуть подумав, добавил: — Не пошлое.

Я подумал и ответил:

— Я хочу узнать тайну мироздания.

— Интересно, — выдохнул дым Серафим, — Сколько себя помню, крайне мало людей просили что-то нематериальное.

— Я иного и не ожидал от людей.

— Самое нематериальное, что у меня просили — привлекательность для противоположного пола, — Серафим сделал глоток, — Я не спорю, в иных случаях это было оправданно, но чаще всего это было от неверия в самих себя. Либо страстное желание быть вместе с человеком, на котором пробу ставить негде.

— А что обычно просили?

— Ну... — Серафим затянулся и снова сделал глоток, — Богатства, славы, власти... Глупцы! — Серафим сделал безумные глаза и вперился в меня взглядом, — Мало получить то же богатство — надо ещё и знать, как им распорядиться! Интернет кишмя кишит историями о «счастливчиках», выигравших миллионы в лотерею и закончивших жизнь крайне печально! Кто-то сторчался, кто-то спустил свои миллионы в мгновение ока и покончил с собой от навалившейся депрессии, кто-то так же спустил их, но, привыкнув жить на широкую ногу, оказался по уши в долгах на несколько поколений вперёд... Кто-то получал сиюминутную славу певца одного суперхита, но заканчивал жизнь на редкость паршиво — в героиновой коме в пустой съёмной квартире на окраине города... Кто-то становился важной персоной, невзначай переходил дорогу другой важной персоне — и его убирали, он не был в курсе всей этой кухни, как что делается... Люди зачастую сами не готовы получить то, что просят! А готов ли ты?

— Вроде, готов, — ответил я и тоже закурил, — По крайней мере, материального я просить у тебя точно ничего не буду — у меня и так всё есть.

— Ой ли? — недоверчиво спросил Серафим, и его взгляд сделался ещё безумнее, — Что у тебя есть? Своя квартира, любимая девушка и быдлоработа быдлоайтишником в быдлобанке! Всё! Даже если принять во внимание, что твоя зарплата существенно выше средней по отрасли — ты всё равно быдлоайтишник, к этому ли ты стремился?

— Enough! —  я тоже открыл банку, — Мне хватает. А потреблядство — девятый смертный грех.

— Девятый?

— Да, девятый. В православии — восемь смертных грехов, это в западном христианстве их семь.

— Ладно, умник, — Серафим поставил банку, — Я открою тебе тайну мироздания. Только имей в виду: это будет как героин.

— Эээ, — я слегка напрягся, — В смысле — как героин?

— Героин — это концентрат блаженства и эйфории. Распробовав его, ты больше никогда не будешь счастлив сам по себе. Так же и с тайной мироздания: твоя жизнь перевернётся и больше никогда не будет такой, как прежде. Тайна мироздания — это концентрат информации. Поверь, жрецы древности, владевшие этой тайной (те же атланты), хранили её как зеницу ока и даже больше, и это не просто так.

— Я готов! — я сделал большой глоток из банки, — Когда расскажешь тайну?

— «Расскажешь»? — Серафим хитро улыбнулся, и по его глазам как будто пробежала искорка, — Лучше один раз увидеть!

Честно говоря, я был не то, чтобы не готов... Но мне было немножко страшно.  Фраза Серафма о том, что моя жизнь навсегда изменится, одновременно пугала и интриговала меня. А тем временем Серафим рассказывал план наших дальнейших действий:

— Мы сделаем шаг из этого мира по четвёртой пространственной координате. Для тебя это будет примерно как подъём с пола листа бумаги. В роли бумаги, разумеется, будешь ты сам.

— Это как?

— Смотри, — Серафим взял лист А4 и начал водить по нему пальцем, — Представим себе, что этот лист — отдельный мир со своими жителями. У них есть такие понятия, как «длина» и «ширина», но нет «высоты» — ты им никак не объяснишь, что это такое. Скорее, они покрутят плоским пальцем у плоского виска и отправят тебя в плоскую психушку. Но то, что они не знают про «высоту», ещё не означает, что её не существует.

— Да-да-да, — я закивал головой, — Это как с паранойей: её наличие не означает, что за тобой не следят.

— Именно! Так вот. Мы с тобой шагнём по четвёртой пространственной координате в сторону от этого мира. Сам ты это сделать не сможешь, поэтому держи меня за руку. А лучше вот, — Серафим взял какой-то провод, просунул его за свой и за мой ремни и связал узлом, — Тебе может быть страшно, — Серафим посмотрел на меня настолько серьёзно, что я даже сам немножко испугался, — Если ты пробовал когда-нибудь ЛСД...

— Я не пробовал. Но бэды от спайса ловил.

— Считай, попробуешь. И можешь поймать бэд. Можешь орать от страха во всю глотку — никто, кроме меня, тебя не услышит, а я за свою жизнь много и повидал, и услышал, — я тебя пойму. И успокою, по возможности. Главное, помни: я рядом. Я привязан к тебе проводом. И я тебя не оставлю.

Я вздохнул и сделал ещё один большой глоток из банки.

— Ну, пошли! — Серафим пошёл, но, поглядев вниз, я заметил, что он не сдвигается ни на сантиметр, хотя, его ноги двигались так, как будто он идёт. Всё вокруг стало как будто раздвигаться, а затем — расплываться. Вдруг всё как будто сжалось в линию, а затем — в точку, как гаснет экран при выключении старого телевизора. Я почувствовал свободное падение лицом вниз и закричал.

— Спокойствие, — сказал мне Серафим, — Тебе кажется, что ты падаешь, но на самом деле ты паришь в пространстве и перемещаешься вместе со мной.

— Блядь, страшно! Пиздец! — меня прорвало, — Это реально пиздец!

Серафим посмотрел в мои честные зелёные глаза своими не менее честными и не менее зелёными:

— Пришли! Если ты попробуешь нащупать твёрдую почву под ногами, ты её нащупаешь.

Я её действительно нащупал.

— И? Куда мы пришли?

— Обернись!

Я обернулся. И просто выпал в осадок. Буду более прямолинейным: я охуел! Передо мной находилась огромная сфера потрясающей красоты, мерцающая мириадами звёзд, а её ореол светился холодным серебряным светом.

— Что это? — спросил я.

— Это Вселенная, — буднично ответил Серафим, как будто он её видел в таком виде каждый день по несколько раз, — Пресловутая «наша» Вселенная, вид со стороны. Да, она конечна.

Это было что-то неописуемо восхитительное! Я видел звёзды, галактики, целые звёздные системы!.. Это было нечто настолько притягательное, что я побежал к этой сфере. Серафим, будучи привязанным ко мне, парил рядом.

— И куда ты побежал?

— Она прекрасна! Она охуенна! — я не переставал бежать, — Я хочу рассмотреть её поближе!

— Боюсь, долго бежать придётся, — Серафим достал из карманов припасённые две банки коктейля и дал одну мне, — Лет этак десять. Если побежишь со скоростью света.

Я остановился и открыл банку.

— Но это же чудо! Это чудо! — восхищённо шептал я, — Целая Вселенная! Со стороны! А мы где?

— Мы в четырёхмерном пространстве, в котором находится эта Вселенная, называется «Хуснарм». Кстати, обернись.

Я обернулся и увидел такую же сферу, но на порядок меньшего размера.

— Что это??? — я показал пальцем на эту сферу, — Другая вселенная?

— Именно, — интонация Серафима была всё такой же будничной, — Поверь, ваша Вселенная — далеко не единственная. Она даже не первая, которая была создана. В этом четырёхмерном пространстве — миллиарды разнообразнейших вселенных. Каждая из них уникальна.

— А что будет, если достигнуть границы Вселенной?

— Ты её не достигнешь изнутри. Граница Вселенной так же достижима, как граница глобуса. Тебе будет казаться, что ты двигаешься вперёд, но со стороны будет видно, что ты двигаешься по параболе. Всё относительно, ещё Эйнштейн это доказал.

— А-ху-еть... — я призадумался, — А как вообще была создана наша Вселенная?

— Так же, как и все прочие — магнитным полем, — Серафим сделал глоток и сморщился, — Вначале был магнит, который постепенно накачивался энергией. Потом этот магнит, накопив мириады эрстедов, бахнул, ну а там уже по типовому сценарию — частицы группируются в атомы, атомы — в молекулы, водород первичен, далее с помощью ядерных реакций получаются атомы и молекулы стабильных элементов...

— ТИПОВОМУ??? — я охуел ещё больше, — Я-то думал...

— Не считай свою вселенную настолько уникальной, — Серафим ухмыльнулся, — Повторю ещё раз: вселенных миллиарды — и это только здесь.

Я присел на землю, если это можно был назвать землёй и попытался осмыслить происходящее. А Серафим, видимо, решил меня не жалеть, и начал грузить меня информацией:

— Как ты, наверное, логически догадался, таких четырёхмерных хуснармов тоже миллиарды. И они находятся в пятимерном пространстве «Охамма». А пятимерных...

— Хватит! — взмолился я, — Это выше моего понимания! Я всего лишь просил рассказать тайну мироздания!..

— Но ты просто не думал, что она окажется такой, верно? Ты думал, я буду грузить тебя про Большой Взрыв или про Бога и Семь дней?

— Да... Возможно, ты был прав, и я к этому не очень готов...

— Вы, люди, никогда не готовы к исполнению своих желаний, даже самых сокровенных, — надменно произнёс Серафим, но тут же сменил гнев на троллинг, — Но, как бы то ни было, теперь тебе с этим жить. Кто его знает, подашься ты в отшельники, организуешь очередных Свидетелей Иеговы или просто вздёрнешься... А может, сопьёшься, сторчишься и закончишь так же, как некий Джон Саймон Ричи, который даже на басу играть не умел, но очень хотел славы. И он её получил.

— Я хотел познать тайну мироздания... Просто тайну мироздания, — я почти заплакал, — А оно, оказывается, не то, что не тайна, но настолько обыденно... Я думал, наша Вселенная уникальна, а она, оказывается, не то, что не единственная, а даже не первая... Oh, Lord, where art Thou now..?

— Кстати, о том, кого вы называете «Бог», — Серафим очень серьёзно на меня посмотрел, — Я не был дальше пятимерной Охаммы. Но говорят — знакомые херувимы уверяют, что так и есть, — если пройти максимально вглубь и выше, до пространства с максимальным количеством пространственных координат — там и будет Он. Но это выше и моего понимания тоже.

Я начал шариться по карманам в поисках сигарет, но понял, что оставил их дома на столе.

— Давай вернёмся домой, — примирительно и как бы извиняясь сказал Серафим, — Прости, что так получилось...

— Да ладно, забей, — я махнул рукой, — Надо было предусмотреть, что исполнение желания может его разрушить... Я очень хочу нажраться...

Мы вернулись домой тем же путём, что и пришли. Всё вокруг сжалось в линию, затем в точку, потом падение... А потом — вновь знакомая обстановка комнаты. Серафим достал из холодильника бутылку водки и двухлитрушку пепси.

— Вы, люди, никогда не готовы к исполнению своих желаний, — повторил Серафим, наливая по пятьдесят, — Вы не видите дальше первого шага — исполнения. А как дальше жить — вы об этом даже не думаете. На моей памяти был всего один человек, которому исполнение желания действительно принесло счастье.

Я вопросительно посмотрел на Серафима.

— Ты не поверишь. Этим человеком был обычный провинциальный нарик, пожелавший мешок наркоты. Разумеется, он отъехал в иной мир, не употребив и десятой части мешка. Но он и так был обречён — и умирал он действительно искренне счастливым... Он точно знал, чего хочет, и точно знал, что будет. И он был к этому готов.

Мы выпили. Потом ещё выпили. Потом нажрались. И, ложась спать, я много думал. Меня тяготило новое знание, я не знал, что теперь с ним делать.

Оставалось только научиться как-то жить с этим.