Куратор весь вечер бредил на конспирологическую тему, словно его заклинило. Но потом было утро, и Куратор слегка подуспокоился. Он словно бы забыл, о чём вещал весь вечер и вёл себя как ни в чём не бывало.

И в восемь часов утра мы снова ехали на нашем верном фургончике по всяким Важным Делам. Путь наш лежал не особо близко — «узел связи».

И тем временем, тихой сапой, наш город-герой Лунск потихоньку распространял свои селенитские щупальца по всему Лунскому району N-ской области, забираясь также как и в саму область, так и местами — в сам город N-ск. Вообще, город называется Селеногорск, но Куратора прикалывало называть его «N-ск»; что ж, последую его примеру. Вот и узел связи, расположенный относительно недалеко от N-ска (ну оооочень относительно — но ближе к Лунску), был тоже этаким селенитским щупальцем. НАШИМ щупальцем =) В данном случае — конкретно нашего Лунного Клуба «INFRAVIOLET». Сам же посёлок носил гордое название «Пегасово» — ну, хоть не Лобковые Волосы Вероники.

В качестве узла связи я ожидал увидеть нечто среднее между провинциальным армейским штабным зданием и советской конторой 1970х годов. На деле же это было довольно миленькое двухэтажное офисное здание на окраине небольшого посёлка. Над входной дверью гордо висела табличка: «СЕЛЕНИТСКИЙ УЗЕЛ СВЯЗИ || SELENYTE COMMUNICATION CENTRE».

— Это вы чё, так открыто провозглашаете, что это узел связи? — недоумённо поинтересовался я у Куратора.

— Ну а хуй ли, — Куратор развёл руками, — Может, мы так торговую фирму решили назвать. Имеем право. Как «Мздоимцев, Хейфес и красавчики», — Куратор взбугагнул, — А кому надо — те и так знают.

Напротив узла связи, через широкую трассу, находилась птицефабрика с магазином, где продавали птицу либо сырой, либо на гриле. А через два дома находился отличный продуктовый магазин, куда мы и заглянули. 

В самом узле связи трудилось с пару дюжин человек — обычные будни маленькой конторки. К нам вышел некто Филипп — молодой человек лет тридцати в пижонском светлом костюме и не менее пижонской водолазке. Мы поздоровались и прошли в отдельную комнатку.

— Мировое селенитство дало добро на экспансию, — сказал Филипп.

— Экспансию? — мы с Сергеем Спиной хором воскликнули?

— Экспансию, экспансию, — продолжал Филипп, — И нам увеличили финансирование. В Москве для нашей экспансии практически всё готово. Но то в Москве... А на N-ск тоже надо повлиять. Он как-то ближе к Лунску.

Пока Куратор доставал из пакетов бухло и закуску, Филипп достал распечатку карты местности и разложил её на журнальном столике.

— Этот Узел Связи будет, скажем так, нашей основной базой экспансии, — Филипп тыкнул пальчиком в карту, — А вот тут, и вот тут мы предполагаем сделать этакие... Ну, «базы подхвата». Базы помельче, но тоже являющиеся узлами... Ладно — узелками связи, включёнными в нашу сеть. Там можно будет по пути перекантоваться, отдохнуть и забрать какой-нибудь ценный груз в N-ск или из N-ска, в зависимости от направления.

— Работы ДА-ХУ-Я, — произнёс Куратор, расссматривая банку с огурчиками, — У меня даже, грешным делом, была идея организовать нам тут, в сельской местности, дополнительную базу лично для нас.

— И чё, у нас будет ещё одна база? — спросил я.

— Пока что нет, — Куратор поставил банку с огурчиками на стол, — Пока что при необходимости будем перекантовываться тут. Да и на хуя, по большому счёту, отдельная база чисто для нас? Экспансия — это дело всех селенитов, так что мы с Филиппом решили, что если что-то такое и делать — то не только для нас, но и вообще для любых селенитов, работающих над экспансией. К тому же, на Базе надо постоянно поддерживать порядок, а для этого тоже специальные люди нужны.

Где-то за стеной послышались грохот и визги, как будто кого-то придавило упавшим шкафом.

— А на хуя эти «промежуточные базы»? — поинтересовался я, — Сняли помещение в самом N-ске — да жгите.

— Саша, нам Мировой Селенизм выделяет деньги, понимаешь? — сказал Куратор, — А мы их ос-ва-и-ва-ем. Тут не надо торопиться.

— На чужой гранток не разевай роток! — заржал Филипп.

— Вот-вот, — продолжал Куратор, тоже усмехнувшись, — Поэтому мы так и делаем. На халяву, считай, создаём базы и узлы связи. Ну и про собственные карманы тоже не забываем.

— А мы? — спросил Сергей Спина.

— И вы, — улыбнулся Куратор, — В течение двух-трёх недель вам всем поднимут зарплату. Теперь будете страдать хуйнёй за бОльшие деньги.

Честно говоря, мне нравится моя работа. Что я, по большому счёту, делаю? Да ни хуя, практически. Иногда участвую в корпоративных переписках, иногда помогаю готовить презентации, но в основном — я бухаю и передвигаюсь по Лунску и окрестностям на пассажирском месте нашего верного чёрно-синего фургончика с номером «Х 616 КТ».

— Ну, за экспансию! — Филипп поднял рюмку. Мы выпили.

— Блядь, да чё за экспансия? — мне до сих пор было непонятно, — Что вы расширять собрались?

— Видишь ли, Саша, — Куратор закурил и положил руку мне на плечо, — Мир входит в нестабильную стадию. Время нынче такое, что традиционные религии постепенно отходят от дел, уступая место новым философским учениям. И мы вот решили: а почему бы этим Новым Учением не быть именно селенизму, Лунному Культу?

— Люди де-факто всё равно живут по Лунному Культу, — согласился Филипп, хрустя огурчиком, — А сколько у нас таких городов, где это признаётся открыто? Лунск — да и всё.

— Но Лунск — это всё-таки, одна из двенадцати мировых Лунных столиц, — сказал я, — В Лунске испокон веку по Луне жили. А тут новодел будет.

— План экспансии — это лет на восемьдесят, как минимум, — взбугагнул Филипп, — Конечно, такие вещи не делаются сразу. И даже десяти лет будет недостаточно. Но два поколения, родившиеся при Лунном Культе — этого уже достаточно.

Как рассказали Куратор и Филипп, департамент стратегического развития нашего Лунного Клуба уже вовсю бьётся над стратегией самой экспансии, взяв за основу модель торговой экспансии, но увешивая её разными свистелками и перделками. На юго-востоке N-ска уже был куплен небольшой домик, и он вовсю преобразовывался в синтез базы и узла связи. Куратор пообещал потом, как нибудь, показать — а сейчас он показал фото домика в том состоянии, в котором его купили. Ну, обычный одноэтажный домик в бывшем посёлке, со временем ставшем районом N-ска (Красноармейский район, он же «Армейка» в народе), где жили, преимущественно, всякие отставные военные.

— Мы здесь установим параболические антенны, — Куратор тыкал пальчиком в фото, — И будем подключаться ко всяким важным спутникам. А цвет дома оставим изумрудно-зелёным, мне нравится.

— Это ж «змеиный цвет», — возразил я, — Наши — оттенки синего.

— Это не горит, — Куратор махнул рукой, — Первая задача — переформатировать жилой дом в рабоче-жилой. А потом, когда всё заработает, можно и о перекраске думать. А вот, глядите, — Куратор достал лист А4, — Это девчонка из IT-отдела меня нарисовала. Похож, правда?

Мы насторожились.

— Какая девчонка из IT-отдела? — спустя несколько секунд неловкой паузы, спросил Сергей Спина, — Маша, что ли? Из какого IT-отдела?

— Из нашего, клубного, — удивлённо ответил Куратор, — Вы чё, не знали? Она там уж почти месяц работает.

— Блядь, вот не знали, — Сергей Спина развёл руками, — Нам не сообщали.

— А потому что почту надо читать, — сказал Куратор, — Вместе с корпоративными рассылками. Девушку зовут Цветана Тодорова Каинова, она, кстати, с Машей из «Selenyte Consulting Russia» в одном универе в одной группе училась, так что именно Маша её нам порекомендовала.

— Тоже венгерка? — спросил Андрей Град.

— Болгарка, — Куратор заржал, — И ты не поверишь, как её заебали. То венгеркой назовут, то чешкой, то румынкой, то албанкой. Не со зла чаще, но и с подъёбом, бывает, тоже.

— Такааая красивая девушка, — Филипп показал «восьмёрку в воздухе», — Готесса. И явно с прибабахом, — Филипп засмеялся и постучал себе пальцем по голове.

— Неудивительно, — сказал я, — Что с такой фамилией именно готесса.

— Гриха {готишный айтишник} наверняка уже подкатывал к ней шары, — предположил я.

— Было бы странно, если бы нет, — ответил Куратор, — Может, и Сильвия подкатывала.

— Да это вряд ли, — я махнул рукой, — Она как-то не очень любит неформалок. Типа, слишком старая для этого.

И вот под все эти неторопливые светские беседы мы как-то незаметно наебенились. Наш шофёр, Сергей Спина, тоже был довольно накушамшись, поэтому мы приняли решение переночевать прямо тут, на этом Узле Связи. И тут Куратору пришла в голову гениальная идея. Птицефабрика, расположенная неподалёку, ещё работала, а значит, мы могли бы не только сходить в магазин за добавкой, но и взять несколько курочек-гриль. В итоге было решено разделиться. Андрей Град, Сергей Спина и Филипп пошли в магазин за бухлом и сигаретами, а мы с Куратором двинули на птицефабрику. Филипп надел пижонскую фетровую шляпу, и мне было невероятно трудно удержаться и не крикнуть что-то типа «Эй, ты, шляпа!» или «А ещё шляпу одел!»

Мы потихоньку дошли до птицефабрики и направились в небольшой ларёк. Нас встретил улыбающийся мужик.

— Здравствуйте! — заулыбался мужик, — Чего изволите?

— Нам бы пять куриц-гриль с собой, — сказал Куратор, — Соусы какие-нибудь есть?

— Конечно, дорогой, — мужик продолжал улыбаться, — Есть томатный, есть карри, есть горчичный.

— Вот ты тут озадачил, конечно, — Куратор призадумался.

— Мне горчичный, — вмешался я.

— Да, мне тоже, — сказал Куратор, — И три томатных.

Пока мужик готовил и упаковывал кур, мы с Куратором взяли по баночке колы и вышли на улицу. Мы покурили и немножко попиздели — и тут мужик постучал в стекло — мол, всё готово. Мы забрали кур и направились обратно на Узел Связи.

И едва мы выпили по рюмочке (оставалось) и закусили курочкой, как наши парни тоже пришли.

— О! — Филипп схватил свою курицу, оторвал от неё кусок, обмакнул его в томатный соус и заточил, — Пиздец, охуенно! Лунская птицефабрика хуйни не делает!

— Так мы же не в Лунске, — возразил Сергей Спина.

— Мы ещё в Лунском районе N-ской области, — выговорил сквозь жевание Филипп, — Да и «Лунск» — это вообще БРЕНД™ в некоторых местах, даже, не особо связанных с селенизмом... Так, что там у благотворительного фонда «Милосердие Гекаты»? Они будут вкладываться в экспансию?

— Вроде, да, — Куратор углубился в смартфон, — Вован мне написал, что они готовы для начала вложить двадцать миллионов — небольшой чемоданчик наличных — но хотят, чтобы мы при этом по поводу и без повода рекламировали их фонд. Вот, думаем.

— Благотворительный фонд вот так ни с хуя может выложить чемодан наличных? — усомнился я.

— Бизнес — это не благотворительность, — назидательно сказал Куратор, — Но благотворительность — это бизнес. Щас на пальцах объясню, — Куратор поднял оба указательных пальца, — Публичное объявление о сборе пожертвований уже само по себе легализует абсолютно любые денежные средства фонда. Откуда у фонда дорогие автомобили, здание по проекту всемирно известного архитектора и каррарский мрамор в отделке здания? — из пожертвований. Что это за чемодан наличности у вас в кабинете? — а это какой-то хуй нам пожертвовал, нас не ебёт, откуда он их взял, вот кассовый чек. И всё формально законно, понимаешь?

— Но ведь просто так никто не будет жертвовать чемодан наличных, — рассудил я, — Если человек может позволить себе пожертвовать чемодан налика, наверное, он преследует этим какой-то свой личный интерес?

— Верно рассуждаешь, — Куратор согласился и налил всем по рюмочке, — Ну, давайте за наших верных помощников в плане «Экспансия».

— Здрасьте всем! — в комнату без стука вломилась какая-то девушка. Ну, как «девушка» — 30++ (это всегда заметно), но молодо выглядящая, — Бухаем, значит?

— Елена Николаевна! — Филипп заулыбался, — А вы какими судьбами к нам? Хотите выпить?

— Да, — ответила Елена Николаевна и сама себе наполнила рюмку и выпила. Взяла огурчик и понюхала.

— Дорогая Елена Николаевна, — продолжал Филипп, — Финдир нам одобрил закупку оборудования для «узелка связи» и «ретранслятора», но заявки так и остаются в «подвешенном» статусе. Вы с ними что-нибудь сделаете?

— Слушай, Филян, — на Филиппа посмотрели два злых глубоко посаженных глаза с накрашенными ресницами, — Блядь, ты не поверишь, как меня сегодня заебали, на хуй. Давай, блядь, завтра, а? Завтра, блядь.

— Лен, ну чё ты нервничаешь? — Куратор налил всем по рюмочке, — Такая красивая, а такая злая, — Куратор протянул Лене рюмку, — Давай, за прекрасных дам!

— А давай, — Ленины злые глаза на мгновение потеплели, — Блядь, но как же они меня сегодня заебали, ааааррррр! — Лена сжала кулак, — Сука, блядь, целый день звонят и звонят!

— Лена у нас работает в казначействе, — пояснил нам Куратор, — Платежи, то-сё, пятое-десятое. Очень полезный персонаж. Лен, а ты теперь тут, на Узле Связи, обитаешь?

— Неа, — Лена похрустела огурчиком, — Надо было лично ознакомиться с кое-какими финансовыми документами Узла. И ты знаешь, блядь, на меня шкаф с документами ёбнулся! Вот, смотри! — Лена задрала рукав свитера и показала несколько царапин на руке, — Шпингалеты, блядь!

Поясню о «шпингалетах». Как вам, о мои родные читатели, наверняка, известно, бухгалтерские документы обычно хранятся в  папках из твёрдого картона с дыркой посреди корешка папки — в «папках-регистраторах». Наши же селенитские кулибины придумали и запатентовали специфическую модель такой папки — её обложка могла складываться и закрываться на три маленьких металлических шпингалетика, после чего папка становилась похожа на картонный ящичек. Вот этими шпингалетиками, в честь которых модель регистраторской папки «Селена» в народе называлась «шпингалет», Лену и поцарапало.

— С тех пор, как Эржебет Фазекаш стала замначальника венгерского отдела, они там совсем охуели, — сказала Лена, — Как ни зайду — пиво пьют, а то и что покрепче. На Святого Иштвана к ним зашла, — чуть не выебали, блядь.

— Кто? — заржал Куратор, — Неужто Андраш? {начальник венгерского отдела}

— Андрашу не до этого, — Лена замахала рукой, пытаясь вспомнить, — Не, блядь, эта... Такая, тёмненькая, лупоглазенькая... Она ещё однажды бухая из окна выпала... Блядь, имя ещё такое тупое... Федора?.. Феона?..

— Фабиана? — предположил Куратор, — Фабиана Катона? Она?

— Да, блядь! — воскликнула Лена, — У них в отделе бабы, блядь, через одну ёбнутые, на хуй. Она же вчера ко мне приходит, приносит заявки на оплату, блядь, а сама такая глазёнками своими ёбаными — «луп-луп», блядь. И ещё смотрит так.... Я говорю: ещё вопросы? Она мне: Лена, простите меня, пожалуйста, блядь, вы мне просто очень нравитесь. И, блядь, такое ебало невинное сделала, пиздец! Я её реально побаиваюсь, на хуй... Каждый раз, когда мы с ней случайно сталкиваемся, она на меня так смотрит, блядь... Бррр, — Лену передёрнуло. Куратор услужливо подал разволновавшейся Лене рюмку водки, которую она сразу залпом и выпила.

— Эта... Сильвия Кирова вот ещё, — продолжала пригорать Лена, пока Куратор услужливо наливал следующую рюмку, — Ну эта, блядь, которая как раз с Фазекаш бухает. Ну, ходит ещё в таком миленьком сером свитерочке на молнии...

— Да мы поняли, поняли, — Куратор похлопал Лену по плечу, — Продолжай, — Куратор поднёс ей рюмку с водочкой.

— Блядь, спасибо, — Лена взяла рюмку и продолжила, — Так вот. Не так давно Кирова и Фазекаш прямо у Фазекаш в кабинете «съели» литр палинки и завалились в обнимку спать, блядь, прямо на диване в кабинете. Вот знаете, блядь, такая простая человеческая зависть-хуявисть, на хуй, блядь. Я из-за стола лишний раз встать не могу, а эти суки бухают и спят прямо посреди дня...

Постепенно стемнело. За Леной приехала на машине её местная подруга, у которой она остановилась на ночь, мы мысленно помахали платочками вслед удаляющейся машине и пошли спать.

С одной стороны — очень спокойно и тихо, гораздо тише, чем в Лунске (хуй ли, небольшой посёлок городского типа — не чета провинциальному городу, пытающемуся казаться мегаполисом). С другой стороны — у нас тут не было своих отдельных комнат, мы все завалились в той же, где и бухали, благо, было аж четыре двухъярусных кровати. Комната изначально задумывалась как гостевая — что ж, лучше, чем вообще ничего. Я даже не снимал покрывало — разделся, взял пледик и погрузился в сон.

И опять мне снилась всякая ебанина. Половину я даже не вспомню, но из того, что вспомню — это было... хм... своеобразно. Не, не буду рассказывать, ну его на хуй.

Итак, нюансы плана «Экспансия» были прояснены, и мы с чувством выполненного долга возвращались в Лунск. Опять по радио играла музыка 1980х (точнее — песня ВИА «Ministry» «Revenge», из самого первого альбома, который вокалист Министри ненавидит), но вот дождя не было — так, милое утро. Андрей Град вовсю спал, за валившись на матрас и укрывшись пледом, а мы просто пиздели по ходу дела. Никакой конспирологии. Ну, почти.

— Мы к экспансии хорошо подготовились, — сказал Куратор, — Даже специально проплатили школьные принадлежности с нашим лого. Помните такую авантюру — «Дневник московского школьника»? Так мы круче сделали! Валентин Селен на обложке, цитаты известных селенитов на каждую неделю!.. А! И ещё! Мы, Лунный Клуб «INFRAVIOLET», проплатили музыкантов!..

— Ты про своих баб, что ли? — спросил Сергей Спина, — Эти... «Батори Систерз», что ли...

— Не, круче, — ответил Куратор, — Молодёжь нынче тупая и слушает не пение, а рэп. Поэтому пришлось создать несколько рэпперов. «Утренняя звезда» там, например, и «Лунатик». Рэппера Лунатика вообще лично [Магистр] создавал — у него все тексты про Селенизм и про то, как заебись самому быть селенитом, и как Геката в этом помогает. Хотите, поставлю? У меня и флэшка с собой есть.

— НЕ НАДО!!! — заорал я, — Давай оставим твою «волну» {радио «Неоновая волна» с музыкой 1980х, которое любил слушать Куратор} — там хотя бы нот больше, и у вокалистов голос есть!

— Да ладно, чё ты, — Куратор заржал, — Хорошо, не буду ставить.