"– Комплекс брошенки? – смешно переспрашивает Эллиот, выражение его лица меняется очень быстро. Курт любит на него смотреть.
– Ну да, это когда тебя бросили, – хмыкает Курт и отправляет в рот ещё
немного лапши с кисло-сладким соусом. Чертовы простые углеводы, почему
вы так хороши на вкус. – Бросили, и ты начинаешь стараться стать
максимально крутым, чтобы тебя не бросили ещё раз. Очень стараться.
Смайт говорит, я совсем еба... стал контрол-фриком со всем этим."
(merde, "Мы здесь, чтобы петь")
Ааа, так вот как это, оказывается, называется.
Мне все больше хочется разбирать этот фик на цитаты. На полуправды-полуистины, если быть более точной. Разобрать, запомнить, а потом - перестать бояться и вспоминать.
Кто мы?
Друзья, любовники,
случайные знакомые,
попутчики, виновники
нечаянных измен
нас не выносят зрители,
мы раздражаем каждого,
мы вместе от "однажды"
и до ветра перемен
объекты чьей-то зависти
герои чьих-то замыслов,
от ссоры и до радости
мы вместе без имен
руками нашей трусости,
вне аргументов разума.
когда же будем названы,
то навсегда уйдем
Есть какой-то своеобразный мазохизм в том, чтобы раз за разом возвращаться к воспоминаниям, которые причиняют боль. Даже если они приятные. Чем дальше, тем как правило более приятные и менее болезненные.
Я вот думаю: может, это как сдирать корочку с раны? Каждый раз хочешь проверить - как оно? не кровит? норм уже или надо еще подождать, пока заживет окончательно?
Но ведь все же знают, что если не трогать, заживет быстрее. Но мы же идиоты. А в данном случае - скорее мазохисты.
Что, если все на свете иллюзия и мы находимся в вакууме? Зачем тогда было покупать ковер за такие деньги? Ах, если бы Бог дал мне какой-нибудь знак! В виде солидного счета в швейцарском банке, например.
хочу, чтоб отныне ты знала,
что теперь мы - одно и то же
нас не связывают многоточия,
влюбленности, ревность, ложь
хочу, чтоб ты точно знала:
я в порядке и я - свободна
ведь теперь мы одно и то же,
одинаковы, однородны
ты-тогда, я-сейчас - идентичны,
видишь, как наш союз был прочен?
совершенный в своей манере,
я - твой слепок. довольно точный
веришь, люди способны меняться
я оставила лучшее в прошлом
я свободна, отсюда - до смерти
ведь теперь мы одно и то же
Я - Атлантида,
Недавно совсем затонувшая, еще не погрузившаяся на самое дно.
Я Атлантида, которая утянет за собой
Тысячи других, прекрасных атлантид.
Я - Саргассово море,
Как Карибское, но живое, колышущееся,
Обманчиво-необычное.
Мои саргассы путаются в лопастях проплывающих мимо
Приманенных кораблей.
Путаются, хватают тисками
И тянут к себе, чтобы поработить.
Я - беляевское кладбище
Погибших кораблей.
И по моим палубам бродят сотни безумцев,
Забывших прошлые жизни. Моих личностей,
Моих оттенков,
Чудаковатых, сумасшедших, старомодных,
Свихнутых на всю голову,
С их архаичными правилами,
С их постоянно меняющимися правителями.
Я из тех, о которых говорят:
"У нее нет и не будет
бога в голове".
Мои истины рвутся беззвучно-легко на кусочки.
В моих строках слишком большое число многоточий -
Чтобы каждый мог вставить "да" или "нет" там.
Где захочет.
И мои метафоры - так болезненно-точны,
Но так многолики,
И как молитвы -
Порочны.
Полуправда моих истин - извечная карма.
Бесконечная личностей череда в одной голове.
Старо.
Лишь чужие эмоции рушат мой мир,
Что клубится мерзким кумаром.
И на разум, что шепчет упрямо, что ты мне не пара,
Я рычу,
Я в голос кричу,
Что люди любить не должны
Впустую и даром.
So you can see what I can't say)
Ты так спокойно даешь мне оправдание. Незаслуженное, но все же облегчение.
Но не торопись отпускать мои грехи. Ты еще не знаешь их.
Если бы я писала книгу о моей жизни, она называлась бы "Запрещенный прием".
Блок влагает в мои уста слова:
Когда вы стоите на моем пути,
Такая живая, такая красивая,
Но такая измученная,
Говорите все о печальном,
Думаете о смерти,
Никого не любите
И презираете свою красоту -
Что же? Разве я обижу вас?
О, нет! Ведь я не насильник,
Не обманщик и не гордец,
Хотя много знаю,
Слишком много думаю с детства
И слишком занят собой.
Ведь я - сочинитель,
Человек, называющий все по имени,
Отнимающий аромат у живого цветка.
Сколько ни говорите о печальном,
Сколько ни размышляйте о концах и началах,
Все же, я смею думать,
Что вам только пятнадцать лет.
И потому я хотел бы,
Чтобы вы влюбились в простого человека,
Который любит землю и небо
Больше, чем рифмованные и нерифмованные речи о земле и о небе.
Право, я буду рад за вас,
Так как - только влюбленный
Имеет право на звание человека.
"The L Word" - это что-то с чем-то. Никогда это не было настолько... точно и пронзительно просто. Как будто глаза открыло.
