Сердце, удар за ударом, съеживалось все сильнее и липло к ребрам. Это странное ощущение, когда кажется, словно вот-вот оно выпрыгнет из груди и бросится на утек. Кровь будто становится гуще, словно мед, и течет по венам медленнее, тяжелее. Кажется, что само время вот-вот готово остановиться. Сначала по телу разливается неприятное душащее тепло, исходящее откуда-то из груди во все стороны, но вскоре, когда оно подступает к горлу, будто ветер обдает все тело: на коже везде пробегают мурашки и выступает липкий холодный пот. Голова начинает кружиться, в горле пересыхает. И этот сильный бой в висках! Ту-дум, ту-дум. Ноги подкашиваются, хочется упасть... Едва трясущиеся пальцы тянутся к выдвижной полочке с кухонной утварью. Ложки столовые, ложки чайные, открывалки, вилки, трубочки для коктейлей, столовые ножи. Ножи. С маленькими туповатыми зубчиками. Их так часто использовали, что на поверхности лезвий появились желтоватые разводы и засохшие капли грязной воды, а между выпуклостями рельефных ручек виднелось что-то черное. Омерзительно. Нет, все же нет никакого желания не то чтобы брать их в руки, но даже просто касаться. Одни мысли об этом пахнут грязью.
Остается лишь тихо стоять, прислонившись задом к разделочному столу, и молчать. Пытаться прийти в себя. Смотреть в окно, считать минуты. А ведь в любой момент в кухню может войти заплаканная мать. Или взведенный отец. Они, конечно, вряд ли обратят внимание на кого-либо кроме себя, ведь сейчас именно им так сложно, ведь жизненно необходимо в очередной раз выяснить отношения, но вот незадача – один другого не может понять, а второй будто упорно не хочет этого. Просто нежелательно смотреть им сейчас в глаза.
Я уже сбился со счету, сколько раз мне приходилось в таком же положении выслушивать эти ссоры. Сколько раз я обещал себе, что этот, уже этот день будет последним. Что завтра я вымою эти чертовы ножи, чтобы… 

Сколько раз?