<>
духи речные в пруду скрываются вскоре
мир остается твёрдым и очень зыбким
крошка енот на лодке уходит в море
<>
— Знаешь, иногда мне кажется, что мы — зачумлённый корабль. Я смотрю на тех, кто нанимается ко мне в команду, и понимаю, что все они заражены этой чёртовой чумой, этим синдромом Золотого века, и нельзя взять с собой кого-то без него.
— Синдром Золотого века?
— Да. Это когда романтически настроенным людям кажется, что лучшее где-то далеко — в соседском доме, в другом городе, на островах архипелага, среди верфей, на рыбачьих лодках, на кораблях в открытом море, в неисследованных зонах, как при наших отцах, через несколько десятков лет, в другом веке! — всегда лучше где-то далеко. и тогда они садятся на корабли и уходят в море.
— Но ведь ты тоже болен.
— И я. Но этой чуме во мне столько лет, что я уже не больной, я почти доктор.
Солженицын писал о совсем другом
Не гонитесь за призрачным – за имуществом, за званиями: это наживается нервами десятилетий, а конфискуется в одну ночь.
Живите с ровным превосходством над жизнью – не пугайтесь беды и не томитесь по счастью. Все равно ведь и горького не до веку и сладкого не дополна. Довольно с вас, если вы не замерзаете и если жажда и голод не рвут вам когтями внутренностей... Если у вас не перешиблен хребет, ходят обе ноги, сгибаются обе руки, видят оба глаза и слышат оба уха – кому вам ещё завидовать? Зависть к другим, больше всего съедает нас же.
Протрите глаза, омойте сердце и выше всего оцените тех, кто любит вас и кто к вам расположен. Не обижайте их, не браните.
Ни с кем из них не расставайтесь в ссоре. Ведь вы же не знаете, может быть, это ваш последний поступок и таким вы останетесь в их памяти.
<>
You don’t try. That’s very important: ‘not’ to try, either for Cadillacs, creation or immortality. You wait, and if nothing happens, you wait some more. It’s like a bug high on the wall. You wait for it to come to you. When it gets close enough you reach out, slap out and kill it. Or if you like its looks you make a pet out of it.
<>
Бросай их туда, откуда нет выхода, и они будут умирать, не отступая. Когда нет возможности избегнуть смерти, командиры и солдаты отдадут все свои силы.
Ставь их в безнадёжное положение, и они будут невредимы; веди их вглубь смертельной местности, и они будут жить.
<>
Wave the flag on cadillac day, and a skillet on the wall
Cut me a switch or hold your breath ’til the sun goes down
Write my name on the hood, send me off to another town
And just let me fall out of the window with confetti in my hair
Deal out jacks or better on a blanket by the stairs
Tell you all my secrets, but I lie about my past
Will you send me off to bed for evermore
<>
Я играю красиво, но я играю только на том,
на чём другие не в состоянии.
Это не фобия и не мания,
каждому лузеру и растяпе я без вопросов
тяну искрящиеся ладони.
А меня с молодых времён узнают по голосу,
настоявшемуся в бурбоне
и чёрной шляпе.
Только нынче никто не слышит за полверсты.
Суть не в возрасте, не в раскаяньи и не в рифме.
Все дети покинули Wonderland. Даже ты.
Я поднимаю рукой стакан и читаю: "Drink me".
И чёрно-белыми клавишами подвыпившего фоно
создаю аккорд, вижу вновь детей, что вокруг расселись.
Среди них и ты, золотоволосая крошка Элис.
Я так хочу засмеяться, Элис.
Я так хочу засмеяться, Элис,
но не смешно.
<>
говорил бо фу, разливая чай,
разве что пугливая прилетит синица,
приютит бездомного невзначай,
мысль – единственное прибежище человека,
утром все мы сироты, даже и в парче,
говорил он медленно, смерть – всего лишь дверка,
и синица прыгала на его плече...
мы все здесь тебе
