Была у меня такая лошадка. Маленькая, плюшевая, совсем как настоящая. Таскала я её везде: и в садик , и в лагерь, на улицу, на море. Стригла ей гриву, Зашивала, когда порвется. Однажды, когда я в очередной раз поехала в лагерь, у неё оторвался глазик и потерялся, и какая-то, совсем незнакомая мне, девочка взяла черные нитки и вышила ей новый глазик. Сначала было грустно, что лошадка потеряла зрение навсегда, но потом появилась надежда.
Мальчишки вечно говорили меня, что я маленькая: таскаю лошадку. Они её отбирали и либо распарывали нитки, либо кидали в лужу, либо дразнили и не отдавали мне. Когда все заканчивалось, я шла зареванная домой. Дома встречала бабушка. Она тогда, наверное, привыкла стирать мою лошадку. И чинить, что можно починить.
Так и привязалась ко мне кличка "Лошадь". Ничего. Пришлось терпеть.

Потом была у меня такая книжка про девушке, которая должна была жениться по приказу отца за старого жадного мужика. У. Коллинза "Женщина в белом". И целыми днями ходила я с книжкой, и кушала, и в школу, и спала тоже с книжкой. Меня так захватил поток истории, описанной в ней, что невозможно было остановиться: я всё читала и читала. Потом появилась вторая книжка, потом ещё и ещё.
Но за это все на меня обозлились, стали орать, что я вечно умничаю, когда отвечала я у доски. И ростом совсем я не вышла. Прозвали карликом меня...

Затем, в моей жизни появился смысл. И стала я им жить. А смысл мой хранился в обычном бумажно письме. Пришло оно от друга, которого, увы, я возможно никогда не увижу.
Он прислал мне письмо перед экзаменами. И так оно у меня и храниться, в надежном месте, на полке с книгами, и я его читаю, когда тяжело. И много эмоций в письме том скрыто, которые уберечь бы хотелось от времени. И нежность, и любовь. И счастье. И Он называл меня просто, Катерок...