Я взлетаю в воздух, звезды колют мои щеки, падают на язык и тают фруктовым льдом на пальцах, оставляя липкую пленку холодного и свежего, как пальцы на шее, как открытая форточка. Июль прячется, я кидаю куртку в шкаф и сажусь на дно корзины воздушного шара, летящего в стратосферу, с трудом прорезающего тяжелый прохладный воздух тупым куполом. Птицы свистят, не видя меня, зовут поиграть с ними, а я собираю со дна веточки от веника и выбрасываю их. Они мне не нужны. колени прижаты к моему подбородку - когда я замерзну так будет трагичнее, я тру свои бедра, трогаю свою кожу, бью по ноге, лишнее начинает трястись, как в эпилептическом припадке, птицы ловят клювами звук шлепка. Я хотел бы стать кем-то полезным и бесполезным одновременно. Священником, клоуном, китобоем, режиссером, футболистом,никем из них нельзя быть, если ты трясешься в корзине шара, который дубеет и коченеет по естественным причинам. Твое мясо - мое мясо скоро станет синеватого цвета, как вода под нами.