Если крутить в руках скрепки, ковырять резиновую оплетку, то пальцы станут темными, грязными, окислы железа, пружинной стали, сплавов никеля, меди, картона, гальки, скрипящей под подошвами, рубероида на крыше девятиэтажки, скользким маленьким плеером "Филипс",катающимся в ладони, влажной от пота. Мы во что-то играем, я уже и не вспомню, какая-то глупая подростковая игра на грани, которая щекочет либидо. Я сковыриваю заусенцы, кто-то крутится, пропевается какая-то песенка и вслепую выбирается твоя судьба на ближайшие 15 секунд, когда все вокруг начинают что-то гоготать и подначивать, нужно обнять за тонкие теплые ребра того, на кого ты сам указал, почувствовать кожу под майкой, сковывающий лифчик и от этого в животе что-то взрывалось и текло теплой липкой жидкостью вниз. Каре, третье совпадение подряд, а это уже финиш, это максимум - здесь надо целоваться, по-взрослому, с языком.
Мы говорим, что не умеем - нас заставляют. Ветер на крыше приятно холодит голые икры ног. Мы подмигиваем друг другу и просим показать. Теперь уже уговариваем мы, мы победили, мы владеем ситуацией и манипулируем.
Они показывают, Одна берет вторую за талию и они начинают целоваться, жадно, влажно и глубоко, мы переглядываемся и улыбаемся во весь рот, смотрим, запоминаем, или не запоминаем, ковыряем заусенцы, прикрываем веки от ветра на крыше. Скоро десять. Скоро домой.