Вот что должно играть, когда наступит пиздец. Последние три минуты, весь мир на пределе; в зловещей тишине трещат, разрываясь от отчаяния, личности, идеи, мораль.

Этот запах тонкий, сухой и терпкий, запах
гниющей листвы, сожженных страниц из моего ежедневника и сладких
пряностей. Автобус полон народа. Я замечаю ее : она сидит, прижимаясь
спиной к спинке сиденья, глядя в окно и сложив руки на коленях, будто
стыдливо прикрывая синяки на них. Извержение черных волос стекает с ее
черепа, рассыпаясь по плечам пыльной, старой паутиной. Ее глаза мечутся
за машинами и прохожими. Она ловит взгляд каждого, мимо которого едет
автобус, выстреливая в него пулями концентрированной ненависти. Если бы
их не разделяли стекло и дождь, она бы поразила их незащищенное
сознание, их серая губка за глазами мгновенно бы вскипела. За моей
спиной старуха, в руках она держит мешок, который бьется и мою икру.
Перед глазами все плыло, мою голову тянуло к потолку. "Ботанический
сад"; металлический голос режет мне слух. Наконец-то она повернула ко
мне в голову и улыбнулась.