Этот запах тонкий, сухой и терпкий, запах
гниющей листвы, сожженных страниц из моего ежедневника и сладких
пряностей. Автобус полон народа. Я замечаю ее : она сидит, прижимаясь
спиной к спинке сиденья, глядя в окно и сложив руки на коленях, будто
стыдливо прикрывая синяки на них. Извержение черных волос стекает с ее
черепа, рассыпаясь по плечам пыльной, старой паутиной. Ее глаза мечутся
за машинами и прохожими. Она ловит взгляд каждого, мимо которого едет
автобус, выстреливая в него пулями концентрированной ненависти. Если бы
их не разделяли стекло и дождь, она бы поразила их незащищенное
сознание, их серая губка за глазами мгновенно бы вскипела. За моей
спиной старуха, в руках она держит мешок, который бьется и мою икру.
Перед глазами все плыло, мою голову тянуло к потолку. "Ботанический
сад"; металлический голос режет мне слух. Наконец-то она повернула ко
мне в голову и улыбнулась. Ее слабые зубы желтые - стая львов,
пожирающая бледно-розового животного; я чувствую, как в своем "привет"
она выдыхает в меня запах медицины. Кости и суставы кажутся большими и
обнаженными. Ее кисти, лежащие на коленях, вздрагивают, как напрягшаяся
животное, пальцы дергаются в непроизвольных спазмах, на которые она
отзывается, надавливая на синяки. Я тревожно улыбаюсь, чувствуя, как она
смотрит на меня. Этим взглядом. Этим взглядом серых глаз, что прожигает
кожу, раздирает мышцы и внутренности, превращая их в навозную, теплую
жижу. Иллюзорная стойка смирно, я сжимаю поручень сильнее.