Лучше уж признать то, как есть оно, чем тешить себя иллюзиями! Нет от них проку, а ложь насилие порождает. И нет насилия хуже того, что делается с благообразной миной!

"Верно, суждено умереть человечеству, видимо, устроено оно так. Но коли смерть его неизбежна, так пусть уж лучше умрёт оно от заботы о человеке, чем от заботы о страхах его!".

Смешон жадный, осуждающий жадного, если не понимает он этого, и гадок, если понимает.

И когда говорите вы мне, что нужно поступить так-то и так-то, чтобы желаемого добиться, то я заключаю, что дело имею с большим прохвостом, чем скупой старьёвщик! Желаемого добиться нельзя, ибо случается то, что случается. А если не хотели вы того, что случилось, — то глупы вы сверх меры всякой, ибо сами себя вы расстроили и блага своего не углядели вы!

А когда говорите вы, что вчера можно было поступить иначе, то лишь потому, что из-за глупости вашей не понимаете вы, что тогда не это действие, а весь мир целиком другим должен был быть! Ибо ничто не случается случайно, а всякое действие есть результат мириады сцепленных друг с другом событий.

Как же хитры вы обращаться с прошлым и будущим, строить планы свои наперёд и ретроспективно смотреть большие вы знатоки! И неведомо вам, наихитрейшим, что не могут в настоящем уместиться прошлое с будущим, а только уничтожить его небытиём своим! Ибо ложь — предательство настоящего!

То, что можно сделать сейчас, нельзя сделать завтра, ибо завтра всё будет иначе! То, что, думаете вы, было возможно вчера или завтра возможно будет, — игра лишь больного воображения вашего! Нарвите мне васильков, если не цветут они сейчас, вчера отцвёл последний, а завтра земля покрыта будет снегом! И посмотрю я на вас, хитрецы и пройдохи!

То, что можно сделать сейчас, можно только сейчас сделать, а то, чего нельзя сейчас сделать,

Большой и красочный хвост отрастил павлин себе, чтобы навлекать на себя взгляды, да только не может теперь он летать, тяжеловесный, и оттого не ощущает он на себе взора Другого, а только глаза других — так смотрит толпа на поэта!

Готов ли ты обрезать хвост себе, пожертвовать красочностью одеяния своего, которое не есть ты, а есть балласт твой, чтобы взлететь, дорогой мой друг? — вот о чём спрашивает нежное сердце моё, что жаждет твоего полёта.

Поэт, отчего нужны тебе были другие, когда не было среди них Других? Кого искал ты в них, если не Себя самого? Но как мог ты найти самого Себя там, где тебя нет? Нет тебя и в Другом, но и с ним можешь ты быть, лишь если будешь ты самим Собою!

Но хуже нет поэта, что думает о публике или о вечности творений своих. Покорить хочет он и завладеть, чем же он лучше насильника? Как же богато раскрашены его одежды! Но сколько насилия в нём и тщеславия душегуба, что лишь на слабую жертву и способен позариться!

Если же скажут вам, что жизнь доказывает вам ошибку вашу, то спросите вы у все-знаек этих: «Как научились вы разговаривать с жизнью?» Пусть подскажут вам. Если же начнут говорить они об истинах, ценностях и законах, то нет вам нужды продолжать разговора. Кто ж со слепым говорит о Солнце?»