Не алкать невозможного, а жить тебе данным, испытывая благодарность — вот чему научил меня опыт бессмысленности надежды.

«Знаете ли вы, отчего люди несчастны? — спросил я тогда. — Оттого несчастны они, что путают радость свою с удовольствием!

Радость — то дитя блаженное слова "Довольно!", удовольствие — слова ненасытного "Ещё!", а потому удовольствия всегда мало и жаждущие удовольствия — несчастны.

Поиск удовольствия своего зовёте развитием вы, тогда как это поиск конца! Неужели же готовы вы платить за смерть свою?»

Всякой мудрости — своё время, ибо жизнь не повторяется! И потому заключил я, что нет мудрости самой по себе, а есть лишь мудрость ко времени и мудрость не ко времени.

Хотели победить вы смерть, ибо смерть ваша безраздельно над вами властвует и понукает сердцами пугливыми посредством страха вашего. Но не хотели вы признать слабости своей, страшащиеся, ибо ещё вы и гордецы! Требовали вы себе равенства, но нет равенства в жизни, а потому уровняли вы себя в смерти!

Дано человеку жить, но одни полагают, что это бессмысленно, другие — что неизбежно. 

Когда же кричите вы о благе для всех, то пугаюсь я крика вашего. Как знаете вы о моём благе? Кто сказал вам, что есть для меня благо? Когда бы были вы эгоистами, не сказали бы, что знаете благо моё, ибо было бы вам известно, что не знаю я вашего. И это была бы правда, и мы могли бы договориться!

Но почему не говорите вы так? А всё потому, что плевать вам на благо моё, ибо для вас существует лишь ваше! Так знайте же, что не существует блага самого по себе: сколько бы хищник не прятал зубы — придётся ему обнажить их. И тогда рухнет всё здание хвалёное добродетели вашей, но не с тем рухнет оно, чтобы освободить вас, а с тем, чтобы погубить нас всех!

Когда же смотрел я на слёзы их, то думал, что не столько верующие боятся смерти, сколько возможности ошибиться в предмете веры своей. И оттого настойчиво так ищут они доказательств, и оттого так, всему верят они, что говорят им!

И не создавайте другого по образу и подобию ожиданий ваших, но умейте видеть Другого в нём, ибо Другой — свидетельство жизни вашей!

Не жалейте ни себя, ни других, и другим не позволяйте себя жалеть! Жалость — вот они, поминки жизни вашей.

Не бывает мыслей мелких, бывают лишь мелкие жизни», — так говорит Заратустра. Мелкая жизнь и есть страдание ваше, и большое страдание! Но зачем же, скажите мне, сострадать мелкой жизни?

Что толку в том, что потакаем мы страданию друга нашего? Что толку, что пьём с ним чашу его заблуждений? Не в сострадании нашем нуждается он, но в жизни нашей. Быть для друга своего жизнью — вот признак подлинной дружбы!