Пустыня... Она таит в себе не меньше опасностей, чем океан. Пылающее солнце жарит здесь не меньше, а может даже больше, чем в открытом море. И жажда воды, невыносимая жажда воды. И в океане, и в пустыне это жажда усиливается во стократ. Однако океан более изощрен в этом смысле - тебя вокруг окружает вода. Вода, которую нельзя пить. Ну а ночи... Ты ожидаешь, что хоть на ночь спадет жара и можно будет спокойно насладится свежим воздухом. И жара спадает. Спадает настолько, что становится очень холодно. И эти перепады температур медленно и методично убивают тебя, как и снаружи, так и изнутри.

Не знаю почему, но сейчас я оказался в пустыне. Один. Без воды и еды. Без памяти... Я не помню ничего - ни своего имени, ни как я здесь оказался, ничего. Словно все события прошлого просто взяли и стерли, как жирные пятна на грязном окне. Однако я иду по бескрайним барханам. Иду уже, наверное, второй день, надеясь увидеть за очередным барханом людей, зверей, растения - хоть кого-нибудь или что-нибудь. Но все, что предстает перед глазами - это песок. Море песка, даже бескрайний океан. Поднявшись на очередную сыпучую гору и увидев все тот же привычный пейзаж, я, вконец обессиленный, упал. Упал, и покатился вниз по бархану. Достигнув его низа я все так-же оставался без движения. Адское солнце все выжигало кожу, заставляя ее краснеть и отрываться от тела. Но мне было все-равно. Боль от всего этого затмевала усталость. Мне хотелось просто уснуть, проснуться и понять, что весь этот ад, все это было лишь плодом моего воображения. Сознание уже потихоньку начало пропадать, и перед моими глазами предстала удивительная картина - оазис. Я понимал, что это очередной мираж, они неоднократно встречались мне, но все же я не мог оторвать от него глаз: пальмы, развевающие свои листья на ветру, были увешаны здоровыми кокосами, которые казалось вот-вот упадут на землю; трава, зеленая трава, такая приятная на вид, покрывала весь оазис; но самое главное - это вода... Целый пруд посередине всего этого великолепия наполненный кристально чистой водой, которая мерцала отраженными лучами уже и не такого жаркого солнца, будто бы приглашая подойти, выпить и искупаться. На секунду я даже поверил, что это все по-настоящему и, еще будучи лежа на животе, вытянул руку вперед, пытаясь дотянуться хотя бы до тени пальм. Но оазис сразу же испарился в воздухе, ничего не оставив за собой, кроме песка. И сразу за ним, оставив все надежды и мечты, я потерял сознание...

Из сладких объятий Морфея меня вытащил тихий топот чьих то сапог. Но я никак не мог даже слегка приоткрыть глаз, чтобы убедиться, что мне это не мерещится, что это не игра разума. Однако этот топот с секунды на секунду усиливался, сразу стало ясно что что бы то ни было, но оно приближается ко мне. Остановившись, как мне показалось, прямо около меня, что-то начало меня обыскивать. Когда нечто дошло до спины, израненной солнечным светом, я издал хриплый вздох боли.

 - Эй, эй... ты что, живой? - прошептал кто-то возле меня, слегка, как мне показалось, испуганным голосом. Но я ничего не мог сделать, и собравшись с остатками своих сил попытался сказать лишь одно единственное слово:

 - В... в... вэ... - я пытался что есть силы выдавить из себя буквы, однако получалось лишь невнятное мычание.

 - Живой, смотри-ка, - голос слегка оживился, но все так же продолжал обыскивать меня, - Черт! Пустой! Ну да ладно... - невдалеке послышалось глухое бульканье, - На вот, держи.

Сразу же после прекращения обыска струя воды окрапила мои сухие губы. Я пытался глотать, собирав все остатки силы, но у меня выходило не очень хорошо и часть воды просто стекала вниз по гумам к безжизненному песку.

 - Так, давай, вставай и пойдем к городу, - струя воды, так сладко текущая по гумам и горлу, внезапно прервалась. Но я все еще не мог не то что встать, даже и глаз открыть, дабы посмотреть на своего спасителя. И я вновь попытался попросить воды, но все так же выходило это больше похоже на мычание глухонемого.

 - Вот только не говори, что мне нести тебя придется, ведь до...

И тут я вновь отключился. Слух пропал, и перед глазами начали виднеться прекрасные картины - деревянные дома, окруженные разукрашенным забором; почтальон, ехавший на велосипеде, словно Печкин из мультфильма; детишки, играющиеся во дворе на густой зеленой траве, и их мать, кричащая им из окна что пора обедать... Но как я не старался вглядываться в лица, я не мог их различить. Они просто расплывались и менялись друг за другом, словно пытавшиеся найти свои черты в других лицах и объектах. Даже знак с номером дома и названием улицы, висевший слева от окна где стояла женщина, расплывался в дымной пелене. Я пытался хоть как-то разглядеть лица, понять что это за место, разглядеть его получше и может быть даже вспомнить. Но совершенно ничего не получалось. И дымная пелена полностью поглотила меня...