Человек он был добродушный, даже излишне. Сообразительный, что уж говорить - мне не были неинтересны глупенькие ребята ни тогда, ни сейчас.
Однако, наши представления об окружающем мире различались и вполне существенно. Он был открытым и общительным, я бы даже сказал с подозрением на некую форму осознанного малодушия. То есть "я знаю, что не все так просто, что людям верить нельзя, но все эти сложности меня угнетают, я могу, но не хочу о них думать и живу просто".
Только вот не нажил он счастья своей кажущейся простотой.
Да, был окружен девицами и ребятами, но рано или поздно оказывались среди них предатели и эгоисты, не видящие дальше собственного носа. И ведь поначалу он со всем хотел дружить, также как и со мной в свое время, но с ними не сложилось. А со мной - вполне. Мне много не надо.

Мы редко виделись, но сохраняли приятные уважительные отношения.
Хотя, с самостоятельным опытом после окончания учебы (моей) и заброшенного универа и армии (его), стали прослеживаться новые детали разночтений между нами.
А именно, речь об условной статусности. Раньше его не волновало как кто выглядит, во что одет, где работает. Теперь же стало волновать - видимо, свой неожиданный опыт так повлиял.
Я же остался по сути тем, кем был в предпочтениях и приоритетах. Даже наоборот, стал приземленнее и скромнее. Как говорил один мой товарищ - мудрость появилась в моей черепушке, именно  жизненная мудрость.

И вот следующий эпизод наших отношений с любезным другом заслужил отдельные слова.
У меня тогда не было работы - ну, совсем никакой. И была куча бытовых проблем с жилплощадью. Нужны были срочные заработки и внезапно я вспомнил, что мой любезный друг предлагал мне летом работать вместе с ним.
Мол деньги здоровские, то, что надо работа.
И вот, я написал ему и мы обо всем договорились. Я проработал на производстве около 2 недель, после чего за профнепригодность был изгнан. Кстати, сам рекомендовавший меня друг на мой вопрос - а я точно смогу? а меня точно не выгонят? - отвечал: "Не парься, работа элементарная, ничего особо делать не надо".
Вот вам и побочный эффект осознанного малодушия - паря банально не рассчитал свои оценки и поставил меня в заблуждение.
Я уж не говорю, что он осторожно критиковал меня за то, что я приходил на работу не в парадном костюме, а в рабочих лохмотьях. Ну, простите, мне насрать как я в метро выгляжу, мне идти после работы некуда, так чего бы мне выглядеть с иголочки?
Признаюсь, я даже вспылил на него тогда. ибо не ожидал от него подобной поверхностной оценки. Ладно бы нового знакомого третировал, но мы же 8 лет дружили и ты знал о моем отношении на определенные темы. В общем, мне было непонятно, чего он возмутился.

Однако, с работой было покончено, и дальше был между мной и другом короткий разбор полетов, в котором я был на коне, сказав, что он, дорогой товарищ, по умыслу или без него, просто взял и обманул меня. А я ведь спрашивал, в своей типично-дотошной манере. И был введен в заблуждение, денег особых не нажил и остался с неприятным осадком на душе.
Видимо, что-то в любезном добродетеле проснулось, что-то вроде совести.
Он подумал, что виноват передо мной и стал пытаться, что называется, "искупить вину".

Предлагал мне другую работу у знакомого. Но там нужно было нехилое резюме и нехилые липовые рекомендации. Ага, щаззз, бегу и падаю, друг!
Спасибо, мне повторения не надо. Как там в конце одной из басен Крылова: "А мне что говорить ни станут, я буду все твердить своё: Что впереди - бог весть, а что моё - моё!" 

Но любезник пошел дальше и позже, после расспросов "ну, как с работой" (а я уже две сменить успел), стал напрашиваться на новую добродетель - предлагал пойти в секонд и закупить мне, цитата, "приличной одежды". Все за его счет, конечно,
Я все слушал и думал - начать мне, наконец, уже наглеть или поостеречься? Решил не спешить и откладывал затею.

И вот, наступил конкретный знаменательный момент. Все, давай, поехали завтра. Я как встану - позвоню, будь готов. Окей, ладно, попробуем - ответил я. Буду ждать, в общем.
Ну и что же дальше? А дальше на следующий день он проснулся в 7 вечера и пытался извиниться. Ночка была непростая - это в переписках-то с девочками, ага.

Предлагал перенести затею с одеждой на следующий день, но у меня, увы и ах, уже были намечены дела.
Друг все-таки напросился в мою утреннюю лазейку. Мол, в 10 утра быстренько соберемся, сходим и потом по делам поедешь. Оки-ноки, любезный добродетель!

Однако, на следующее утро я просто не взял трубку телефона. 15 раз товарищ звонил и все мимо. Решил ему все-таки позвонить в 12, сказать, что все проспал и теперь уезжаю, но уже он не ответил на звонок.
Я подумал - ну ладно и с тех пор моего любезного добродетеля не видно и не слышно.

_______________________________________

Читатель спросит - чего ж я не пошел навстречу любезному другу, который явно чувствовал вину передо мной? Да и мне было выгодно прикупить одежки за его счет.
А не пошел я, потому что не хочу так просто попадать в чью-либо (и особенно в его) зависимость. Я уж побывал в долгах, как в шелках и, знаете ли, наелся.

Причем здесь долг, он же добро желает сделать? Ага, знаем мы его добро.
Сегодня он добр, а завтра своим друзьям расскажет, что есть у него такой друг, которому он одежду покупает. И вроде как и не соврал, а вроде бы невежество. И ведь не посчитает, что что-то сделал или сказал не так.

В общем, перефразируя Крылова - избави Бог и нас от таких друзей. И вас тоже.

Вот вроде бы друг, вроде бы любезен и добр, а счастья с ним не сыщешь. Наверное, потому что я совсем другой.