С каждым взмахом ресниц всё ясней замечаешь,что квартал обнищал.
"Я как мог обессмертил всё.что не удержал,Ты как могла простила всё,что я натворил".
Местность серого цвета.О'блитые ливнем здания.И над ними вдруг воспарил
сизокрылый голубь.Глубоко втягиваешь сигаретный дым. - как же всё не похоже на то,что обещал.

На тротуарах смуглые дети в лохмотьях,протянувшие ладони к прохожим.
И то,что читаешь в глазах их карих может толкнуть к суициду.
На небо взглянешь ночью - столько звёзд,срываются,пададют,приумножив
желания,но нисколько не давая гарантий их исполненья.Из виду
сколько б ни шёл,ни пытался достичь их,пропадают силуэты,тени,фигуры
( - Будто шахматы на батарейках,моторчике,совершенно без кнопок). Субботний
вечерний звонок из автомата на улице пугает не только голубей сотни,
но и сам ты роняешь свой медный грош,шевелюру
редкую кивком ровняешь,кладёшь газету,но уже не вскакиваешь,как
молодёжь в антракт,в будку к трубке,занеже знаешь,научен уже,
что голос с надрывом повторяет одну и ту же фразу,с эхом как в гараже.
Подобно тому,как "мелочь" привыкла,что буфетчица на больничном: рак.
Складываешь газету с явным перебором готических шрифтов. Вздох
до' самых недр - темнеет в глазах.Приходишь в себя и видишь: сумерки,
правда.Дрожащие листья - о зябком,о покое - таблички "умерли"
на дверях исхудалых домов с разбитыми окнами и ветром,как финкой, ме'ж рёбер.Мох
покрывающий лестницу,тро'пу к дому.Дальше ступаешь: улица в неглиже
прячет глаза от взора таких проходимцев, прохожих,как Ты,
в полосках тени за каждым узким углом.И рты
раскрыть уже некому,правда,за низ завернув,заглянув,занеже
слишком много смертей от сердечных разрывов,испугов и проч.
Так Тебе и не нужно.Ступаешь вперёд,ворот по'дняв,сглотнув
еле-еле ком в горле.Вдали,как неласка'ные девичьи ноги колени,улица клюв
свой смыкает. Два-три калек-фонарей там тусклым светом - что ночь
уж и впрям совсем скоро.Стайки беленьких запятых,точек - она - мошкара -
тем и взывает к печали,зависти,грусти,что не утрачивает в полёте жизни ту
способность,(прерогатива детства),искренне удивляться и пробовать всё на вкус.
И навивная вера в отсутствии лжи в боли,(на лезвии топора
капелька крови), - единственно общее между Тобой,ими и Богом.
Как бьётся она о раскалённую лампу,дивя'сь непостижимости чуда,
так и Ты всю свою жизнь то любовью,то затяжкой,то опустошеньем сосуда
с огнём имел счастье удостоверяться,что жив,что за этим ли,тем ли порогом
Тебя что-то ль,кто-то ль да ждал: будь то дочки объятья,
дальтоник,вдова,осень или же,самое страшное, зеркало.
Незаметно асфальт покрывается постепенно мурашками - моросью.Серками
отломленными от отсыревших /когда-то осин/,надеясь проклятье
провести за' нос па'льца вокруг,чуть ли не через каждый пятый
шаг устилаешь свой путь,как в сказкe,которую только и понял
недавно.Подымается ветер.Слышишь там,вдалеке,глухие стоны
сирен маяка (-за городом море).(Глаз слезится).И Ты до дрожи неимоверно рад им.
***
Что ж,Ты вернулся.Долги отдавать впору вкупе
с желаньями.Выдохни и проморгайся -
ничего не изменится: превратившись однажды во всё, (-в том и кайся,
что не верил-),снова станет собой,лишь оседенит Тебя.В Божьей лупе
не трещины,но на ней паутина - сеть прерывистых жил,
по которым текла когда-то тоска Твоя по любимым,
Так как Ты не умел с ними раньше прощаться, отныне -
уже ничего.Ибо Ты снова здесь.Ты вернулся.Вроде зажи'л.
Голова только вся в мозоля'х от наторевших мыслей позавчерашних
(из ничего в ничто - жизнь деля на три) о себе ли,о Ней ли,о Боге.
И левого века тик.Ну,откуда тут взяться тревоге -
Ты ведь,верно,привык ко снам,своей однозначностью страшных,
Но манящим пейзажами,жадно прячущим перспективу.
Потому и спокоен,что каждую ночь сюда возвращался
и находил Её,искупая вину и каясь,наконец-то прощался,
и читал по губам "Я прощаю тебя","Уходи","Я простила".
Но вот Ты здесь,уже вроде бы явь.Её нет.Только Ты и' этот город.
Отдышка.Стоишь.Понимаешь,что больше уже ничего не случится.
Оттого не разбираешь уже во сне ли иль в я'ви./Разве может такое присниться?/
Больше ничего не случится.Не изменится.Этой мыслью распо'рот.
"Только возможность катастрофы отличает реальность от фикции".
дальше некуда.К морю разве что.Но ступать не смеешь.
Посредине асфальта полоски своё тело остывшее стелешь
и засыпаешь. - от тисков тавтологии Времени в самую пору теперь застрелиться бы.
Струи воды,облизывая изгибы ушных раковин,бормочат "Не Ты ли
ждал чудо,смотри же!".Звезда,видишь,падает одинокая первая,и волнуясь,
шепчешь одно на всю жи'знь лишь желанье,зажмурясь:
Чтоб в их Жизни Тебя никогда и не'было,они же в Твоей - были.
***
Промокшая серая неподвижная вещь на стоп успевшей забыть дороге.
Лишь запястья из рукавов озаряют,что тело.И беспощадного ливня капли
заживляют внезапно все шрамы.Даже в смерти своей на' те же грабли:
Разве мог бы поверить,что Ты так и умер застыв на пороге в итоге.
А там,где небо пылает в закате и изрезавших чаек узоре,
Там за асфальтом,домами,городом,за слепым маяком,
На песке сыром,будто маятник - в кресле-качалке,укрывшись платком,
чуть дыша,надеясь и веря в Тебя,ждёт Она. И Стиксово море.

13.04/19.05.2011.