Russell Simins - Comfortable Place.©
4 утра. Половина пятого. Распахнуто окно. Десятый этаж. Небо затянуто. День вряд ли окажется особо солнечным.
Решил, что стоит писать. Назвал файл «Письма». Но, по всей видимости, писем сегодня не выйдет. Я глубоко затолкал своё восприятие/ощущение/переживание. Псих-защита. А для писем нужен открытый канал. Вообще ничего не выходит написать. Я как колона римского форума. Вокруг страсти, я же безразличен, нагреваем за день, холоден к полуночи. Никаких крайностей. В мыслях. Я помню. В погоне за этим мыслей вообще не нахожу. Паршиво. Где-то там, очень глубоко. Здесь же так, досадно лишь. Рефлексировать? Опасно. Эта мелодия. И дело ведь совсем не в шоколаде. Я. . . не знаю. Очень тяжело, нет, не тяжело – просто сложно, именно сложно писать. Я не знаю, что происходит. Хотя нет. Это знание я выдавил из области осознания. Я не знаю, что будет дальше. И что с этим делать. Хочется знать лишь одно: «и страх тавтологии гарантия благополучья». Хотя о каком, чёрт возьми, благополучии может сейчас идти речь. Я прекрасно понимаю, так кажется – нет, уверен, но допускаю, что мне может казаться, казаться и то, что уверен, понимаю, что на этом не конец. И как Ты сегодня сказала – что бы ни произошло, оно засчитывается в опыт. Что ж. . . да, согласен, весьма позитивная, конструктивная рационализация. Чёрт, разве мне не хватило опыта из Lapsus_Memorae? Я не то, чтоб раздавлен – этого я не допустил, загнав восприятие глубоко подальше – напротив, подавлен всего лишь. Всего лишь? Видимо так. Крепость сердечных стенок. Узел на привязи. Лужайка для лежания. Тавтология против каламбура. Победит, непременно, сон. Отправить по почте дохлых окоченевших голубей. Тавтология ли? С вытатуированным на крыльях «и дико мне» и «иди ко мне». Каламбур ли? Напрасно. Зря, что напрасно, помнишь? Я не умел просветлять, я лишь проявлял негативы. Всегда и вокруг. Шёпотом возвещая о смерти. Пророчество? То самое одиночество Бога? Сплошные не-стихи, не-рифмы. Солено. Обездвижены голени, до того так нервно танцующие, выбивающие ритмы на потолках. Я же выбился. Надо побриться. Налысо/наголо. Бог Ты мой. . . что же я это?.. самому раскрашивал полотна цветным воском и пенопласт пилил деревяшкой. Ни толики мазохизма. Если об этом не думать, то, пожалуй, как он и пел недавно: «rest in peace,мой эгоизм». К чёрту все подачки. «В качку, увы, не устоять на палубе. Бурю, увы, не срисовать с натуры». Потому придётся ждать, пока высадят на берег – тогда и смогу писать, точно. Не раньше. В любом случае, даже без болтовни об опыте, уведомили, что жив, что не придуман, собою ли, кем-то ли. Ибо «только возможность катастрофы и отличает реальность от фикции». Я чуть было вконец не запутался, в сомнениях о реальности происходящего – а ещё эта фишечка домино с пустыми впадинами для точек. Вот и подсобили. А вообще, если чуть вернуться к мыслям об опыте - «В конце концов, катастрофа – то, в результате чего трудно не измениться». А «измениться» - конечная цель этой поездки, по крайней мере, на этом поезде. Потому, возможно, там, где-то внутри, не плохо вовсе, а счастливо. «Счастливо и слёзно». Помню, как недавно писал об этом. Как выпускницы в метрах пятидесяти от моего окна, в каком-то клубе пели в караоке, некий пронимающий и изворачивающий нутро мотив, так вот счастливо и слёзно. Они закончили. Они начинают-ся. Дай Бог им быть адекватными. Дай Бог им просто быть самими собой. Врать только по понедельникам. Купаться в душах. Засыпать в прохладе пустых пыльных спален в свете призрачных звёзд и гомоне полоумных придурков под окнами. Карабкайся дальше. Сквозь щели тебе удалось увидеть. Не веришь – карабкайся дальше, выше, по стенке кирпичной. Увидишь, в конце ли неважно, что же за ней. Внукам расскажешь соседей, перекрикивая бинарные ритмы-звуки из их наушников. Кайфоманы. Бедолаги. Нет слов. Сплошные трубы, пирсы, лаги. Пирсы. Хочу посидеть на пирсе. С той девочкой-художницей. Так же, как тогда. Так же нелепо. Хочется вот этой самой неуместности, неловкости, нелепости. Сейчас, поглощённому этой ясностью, нависшими топорами и тенью проекций в будущее собственных разочарований из прошлой жизни. Очень узкая щель. Не канал. Глянул, много уже, вроде. А признаков письма-то почти и нет. Жаль. Хотя, наверняка, я выигрываю от этого. Проигрыш/выигрыш. Важно ли это вообще. Нет, не то, чтоб теперь или раньше. А вообще. Важно ли это? «rest in peace». Помолись, пристегнись, заткнись и наконец застрелись. Ремень безопасности ли? Вряд ли. Скорее ремень гарантированности. Исхода. Нет, не данности тупика мы боялись. Мы боялись, как в итоге и вышло, вообще какой либо ясности. Господи, и почему так поздно это становится ясным, хотя, скорее, явным. Как и всё тайное. Вскоре. «Влюбиться. Лечь спать в одиннадцать. Видеть море». Боооже, теперь я понимаю, что значит именно ВИДЕТЬ море. В отличие от Увидеть. От груза тавтологии Времени в самую пору уже застрелиться бы – помнишь? Весь вопрос в управлении, определении объекта/субъекта действия/мысли/смыслов. Мосты. Зачем мне понадобилось хвост отрубать. Да ещё и при жизни. Да ещё и в детстве. К тому же за пару-тройку конфет. К тому же ещё и карамелек. Забыть-ся. Любите меня. Пожалуйста. Таким, какой есть. Умоляю. Не вынуждайте меня играть. Те роли, желание которые видеть вы доносите до меня путём различного рода бес-\сознательных намёков ли, прямо ли. Любите меня таким. И тогда я не подведу. Мне и врать не придётся. Таким, какой есть. И не иначе. Я ведь иссыхаю сквозь время, обессиливаю. «Ради смеха ли голубей я дышу..» - не хочу подобных настроений. Возможно, всё не так просто, как кажется. Посмотрите, к слову, «Dexter» 5-ый сезон/последняя серия/хотя бы само окончание/минут десять-пятнадцать. «они думают это так просто – сблизиться с человеком, по крайней мере они себя так ведут, будто происходит нечто обычное и легковесное, достижимое и настоящее». Крохотное сердечко зашитое в ладонь. Не сулите дождей, господа. Я рисую Стокгольм. Вязание нынче не в моде. Любите друг друга, господа. Пусть лгите себе ли, тем ли, кто рядом, но говорите «Люблю», «Твой», «Всегда», «Твоя», «Вместе», «Мы», «Вечность», «Жизнь», «Время», «Скучаю», «Без Тебя не...»...Просто послушайте.. я слушаю. Сейчас. Буду рядом. Никогда. Никогда. Никогда не оставлю. Прости. Простите. Я замер. Я просто на всего спам. Совсем не хотел быть им. Ни слова о чувстве вины. Запирайте двери при выходе, опасаясь сквозняков. Возьмите его/её ладонь. Скажите правду. Пересаживайте цветы вовремя. Не теряйте блокнотов. И не сорите на остановках. Дорожите теми, кто рядом. Не ругайте детей. И, ради Бога, хоть раз помойте голову ночью...
А я отправлю-сь по почте. Снова и снова. Изволите избавиться? Смените почтовый адрес – только так..только так. Рассылка готова. И пока адресаты сопят, досматривая тревожные сны..я просто снова осаждаем им/-и. Неумолим. Неумалим. Неминуем. И несодрогаем. Краны напрочь свернуть. И шею о подоконники, голубям своим прошептавшим фатальное «кыш». Я не устал. Просто сложно что либо вывести. Её сны не дают мне покоя. /тетрадь с записями их до сих пор дремлет на чердаке того дома/. Только строки. Из старых настоящих писем.. «..ибо суть одиночества радость за тех, кого нет рядом с Тобой..» Больше ли не слова об этом?..Суметь разгадать. Иметь счастие прикоснуться к запястьям губам напоследок, провести кончикам пальцев по каждой линии, впадинке, бороздочке Её дивных ладоней. Арррр. Больно. Очень больно. Простите. . . чёрт.
«..просто менi..так хочется..бутi там де i Ты..» ©
5:51. Завтра ближе к полудню мне снова 19. А я даже не уснул. Я ведь даже не спал. Скользко. Непрестанное рукоплескание листьев из окна. Через пару часов разбавится фанфарами колокольни близстоящей церквушки около старого кладбища. Оркестр туш. Plauderte sie.. Plauderte sie!. Plauderte. Может быть, дождётесь и поклона. /«парик спадающий с твоей спадающей головы – дурная бесконечность»/. Оставьте всё как есть. Претор выдай реституцию. Предотврати, умоляю, любые попытки вернуться в статус-кво. Это недопустимо. Это не честно. Это.. просто неправда. Жуткая ложь. Смешная фальшь. Кромешная мишура ночи. Сопение в спальне. Катание на санках перечитай в дневниках той третьиюльской Галки. И расти себя сам. Просто. Просто всё. Боюсь не остановиться. Ухожу. Ты слышишь, я ухожу. /ну возьми же меня за руку наконец, чёрт возьми/. Чёрт.
И только..
«..Ты не знаешь, я вроде бы уже, правда, свыкся.
Только смех её слышу за зеркалом, всюду.
Но прощенье неведомо Водам Стикса –
Как бы Ты не хотела, я вас никогда не забуду..» ©