Уже прошло
десять часов с тех пор, как я караулю. Уже пора меняться. Это так скучно -
нужно стоять в тенях деревьев неподвижно, чтобы никто не заметил. К тому же, у
нас был самый сложный караул: если бы кто-то из римерийцев входил в Каменец,
наверняка бы пошли именно этой дорогой. Караул был скучный, но жизненно важный.
Не было возможности расслабиться - да и времена сейчас не те, чтобы
расслабляться. Этот город - наше единственное спасение.

Максим стоял
напротив, опираясь на огромный дуб так, что почти сливался с ним. Он молодой, а
поэтому вспыльчивый и безответственный. Не понимает еще, терпения нет. Что
действительно нужно в этой работе, так это терпение.

Сзади
послышался шорох, и я резко обернулся. К счастью, это был наш - Григорий пришел
сменить меня. Это хорошо, потому что я уже был истощен, и Григорий может
проследить за Максом. Так что я тихонько отошел, освобождая место для
дозорного, и медленно ушел в лагерь. Хотя…

Этой ночью я
решил немного забежать вперед, чтобы посмотреть, не приближается ли к нам
кто-нибудь, или, может, какой-то шпион сидит здесь, затаившись в кустах, и
следит за каждым нашим движением… Ночь была к удивлению яркая: полная луна
осветляла дорогу. Было видно каждый уголок леса, кроме тех, которые мы
забаррикадировали для убежища. Я шел медленно, никуда не спеша. Да и не было
куда: пока что наши дни были однообразной подготовкой у нападению, которое
могло произойти в любой момент. Мы совершенно не догадывались, что собирается
делать Римерия, поэтому не могли составить собственный план действий. Хотя нет
- мы знали, но это нам ничего не давало. Их больше, а здесь хоть и безопасно,
создается впечатление ловушки…

Я пришел к
небольшой деревне рядом с Каменцем. Ветер тихо прогуливался по пустым улицам.
Все погибло, не было ни единого окошка, которое приветливо светило, приглашая в
дом, ни единого путешественника, даже животные, и те оставили все окрестности
Западной Украины… А что поделать - разгорелась война, а на войне, как известно,
нет ни победителей, ни проигравших… Проиграют все. И никто не хочет на ней
умереть. Люди сражаются за свою жизнь, а мы… мы сражаемся за их свободу.