Теряя себя среди весенних фонарей и эйфорических улыбок прохожих, я зачитывалась, засматривалась, тонула в свежих граффити на кирпичных стенах. Хоть я и не люблю эту ветвь в искусстве, но не сейчас. Сейчас во мне столько нежности и доброты, что я растворяюсь.

  В это время года мои электроны меняют свои спины, сходят со своих орбиталей и взрывают  все, что находится в радиусе пару километров. Да, возможно зрительно этот взрыв и нельзя заметить, но зато какой резонанс от радости! Моей непонятной и необъяснимой радости, как реакцией организма на очень долгую, затяжную грусть и необъятную скуку.

  Люди, идущие навстречу, ловят, ищут глазами кого-то своего, родного и близкого, совсем не замечая меня (не считая тех случаев, когда просят прикурить или спрашивают время, или я ненароком кого-то задену плечом и неловко извиняюсь).  Синеглазые люди весной сливаются с цветом старых балконов, которых в моем Che сохранилось неприлично много, сливаются с небом, вливаются в облака, искрятся, как водопады. Каждый их взгляд врезается в память, как Титаник в айсберг и я, как тот самый горе-корабль иду на дно с блаженной улыбкой. 
  Порой мне кажется, что я скоро загляну вглубь себя, начну говорить с собой, как психолог с психологом, а потом откажусь от всех материальных благ и стану аскетом. Я стану звезд...ой в большом и красивом небе, полном черных дыр и заумных сплетений горящих газов. 
  Нет... Я стану не звездой. Это звучит в настоящем времени и понятии, как-будто я личность поверхностная, гордая и капризная. Я - будущее созвездие в холодном космосе.