Конопляные
волокна – прочнейшие растительные волокна. Ткань из этих волокон стойкая к
износу, не растягивается, чрезвычайно практично. Никогда раньше не задумывался
о предназначении и особенностях конопли. Да и сейчас не лучшее время. Очень
скоро эти грубые беспощадные волокна будут обвивать мою шею, надо бы подвести
итог, оценить свой бесславный финал: смириться ли с неизбежностью конца, либо
хвататься за соломинку, надеясь на милость клокочущей толпы. Как я тут
оказался? Холод в перемешку со страхом заставляет трястись поджилки, сырость
нависает над головой тяжелым облаком, сквозь которое через некое подобие окна
пробивается крошечный луч света. Ничтожный, как и очаг надежды, тлеющий где-то
внутри. Но это все, что у меня есть, почему я должен довольствоваться лишь этим
в последние дни?! Где-то должен быть выход, хоть какая-то лазейка, я не должен
тут оставаться! Выпустите меня отсюда! Вы совершаете ошибку!

Крик эхом
отражается от равнодушных стен и растворяется в глубинах бесконечной темницы,
где еще сгноят не одного несчастного. Никто не услышит, никто не придет, стоит
ли тратить последние силы, кричать о помощи в бездонную пропасть, сбивать
кулаки о холодные стены, которые впитают мою кровь, боль и страдания, как они
делают это уже много лет.

Нет, я поберегу
силы, но для чего? Для последней исповеди, для похода на эшафот? Нужны ли силы,
чтобы безмолвно болтаться на веревке под крик толпы зевак, для которых
воскресные казни - способ вырваться из рутины, облегчить влачение своего
бренного существования в сточных канавах. Услышу ли я этот победный вопль,
который и унесет прочь мою грешную душу? Да какая разница в конце концов...

Ах вот они,
мучения брошенных на погибель. Капли влаги как квинтэссенция боли срываются с
потолка и разбиваются о каменный пол моего пристанища, преисполненные решимости
свести меня с ума.

Кап-кап-кап...
назойливое капанье входит в резонанс с другим звуком. Это шаги! Все ближе и
ближе. Вот они замерли у моей темницы. Тысячи ключей звенят у замка, стальная
дверь отворяется с жутким скрипом, словно не желая выпускать меня в объятия
смерти. Этот коридор, кажется, нескончаем, безмолвный надзиратель ступает за
мной по пятам, неужели я сейчас умру… Все мои домыслы в тот же час обрываются
слепящим сиянием утреннего неба. Я даже не знаю, сколько я пробыл в заточении и
не видел солнечного света. Последние глотки свежего воздуха, глаза только
начали привыкать к свету… как я не ценил этого раньше.

А вот и
долгожданная толпа, ожидающая разрешения моей участи. Крики и возгласы слышны
все отчетливей, как будто от их эмоций будет зависеть зрелищность данного
перфоманса смерти. Я подымаюсь на эшафот и предстаю перед ними подобно актеру,
чтобы получить свои последние овации.

Нет! Я не
успел насладится дыханием, не нужно! Мешок водрузили мне на голову и я снова
лишен возможности созерцать этот мир в последний раз. Солнечные блики с трудом
прорываются сквозь грубую ткань. Снова они, тонкие, но необычайно прочные
волокна.

Конопляные
волокна – прочнейшие растительные волокна. Ткань из этих волокон стойкая к
износу, не растягивается, чрезвычайно практично… Палач дергает за рычаг, люк
открывается, почва уходит из под ног, занавес…

Я просыпаюсь
в холодном поту. В лицо сквозь маленькую щель бьет лучик света, закостенелые
пальцы сжимают лоскуток веревки, глаза раз за разом пересчитывают бесчисленные
волокна на ней, в коридоре все отчетливей слышны шаги…