Раз два три
Мама я кажется жив
Хотя она очень старается это исправить
Мама я кажется даже счастлив
Сколько кстати до мая не знаешь?
Мама она сказала
Что в мае умрёт
Мама знаешь она никогда не врёт
А я перевёл все стрелки перепутал календари
У нас сейчас лето
Только ты ей пожалуйста не говори
Мама ей снится море
Я ревную мама страшно подумать – к морю
Я мечтаю стать с морем вровень
А она не умеет плавать, знаешь 
И она во мне тонет-тонет
Бог смотрит за этим и, кажется, даже тронут
Ма я совсем забыл но она сказала
Что эти строки без адресата
Что они не дойдут ни до одного дома, 
ни до одного вокзала
на них не ответят ни лаской, ни матом
И что-то ещё про смерть и кому
В общем не важно. Я пишу тебе сотни ночей кряду
Про неё, про себя, про море. 
Люблю, целую, подпись, число и дата

Мам ты только не отвечай не надо.

Одинокие спят одетыми, а бывает и неумытыми. 

А бывает, совсем не спят они, на постелях своих распятые, 

и баюкают, будто спятили, телефонные номера. 

Эти судороги сердечные - бесконечные, бесконечные, 

никакого вам нахуй завтра, никакого в пизду вчера.

Свиться струйкой водопроводной – Двинуть к морю до холодов.  
Я хочу быть такой свободной, Чтобы не оставлять следов.  

Наблюдая, как чем-то броским Мажет выпуклый глаз заря,  
Я хочу быть немного Бродским – Ни единого слова зря.

***

- Уходить от него. Динамить.  
Вся природа ж у них – дрянная.  
- У меня к нему, знаешь, память –  
Очень древняя, нутряная.  

- Значит, к черту, что тут карьера?  
Шансы выбиться к небожителям?  
- У меня в него, знаешь, вера;  
Он мне – ангелом-утешителем.  

- Завяжи с этим, есть же средства;  
Совершенно не тот мужчина.  
- У меня к нему, знаешь, – детство,  
Детство – это неизлечимо.  

***

Бернард пишет Эстер: «У меня есть семья и дом. 
Я веду, и я сроду не был никем ведом. 
По утрам я гуляю с Джесс, по ночам я пью ром со льдом. 
Но когда я вижу тебя – я даже дышу с трудом». 

Бернард пишет Эстер: «У меня возле дома пруд, 
Дети ходят туда купаться, но чаще врут, 
Что купаться; я видел все - Сингапур, Бейрут, 
От исландских фьордов до сомалийских руд, 
Но умру, если у меня тебя отберут». 
Бернард пишет: «Доход, финансы и аудит, 
Джип с водителем, из колонок поет Эдит, 
Скидка тридцать процентов в любимом баре, 
Но наливают всегда в кредит, 
А ты смотришь – и словно Бог мне в глаза глядит». 
Бернард пишет «Мне сорок восемь, как прочим светским плешивым львам, 
Я вспоминаю, кто я, по визе, паспорту и правам, 
Ядерный могильник, водой затопленный котлован, 
Подчиненных, как кегли, считаю по головам – 
Но вот если слова – это тоже деньги, 
То ты мне не по словам». 
«Моя девочка, ты красивая, как банши. 
Ты пришла мне сказать: умрешь, но пока дыши, 
Только не пиши мне, Эстер, пожалуйста, не пиши. 
Никакой души ведь не хватит, 

Усталой моей души» 

***

Глаза – пещерное самоцветье, 
И губы – нагло-хмельными вишнями. 
В такой любви, как твоя – не третьи, 
Уже вторые бывают лишними. 

***

У тебя есть пульт от меня. Все кнопки. 
Тело – хром, глаза – как система призм. 
Ты живешь в моей черепной коробке. 
Там отныне полный абсолютизм.

***

Братья силятся в опечатках 
Разглядеть имена зазноб – 
Я влюбляюсь без отпечатков 
Пальцев. Правда, с контрольным в лоб. 

Сестры спрашивают о личном 
Светским шепотом Их сиятельств – 
Я влюбляюсь всегда с поличным. 
Без смягчающих обстоятельств. 

Фразы верхом, а взгляды низом. 
Трусость клопиков-кровопийц. 
Я влюбляюсь всегда с цинизмом 
Многократных самоубийц.  

***

Сыплется ли к ногам твоим терпкий пепел, Вьется у губ, щекочет тебе ноздрю? 
Сыплется? – ну так вот, это я курю, Прямо под джаз, в такт этому октябрю, 
Фильтром сжигая пальцы себе, - uh, damn it! – 
Вот, я курю, Люблю тебя, Говорю – 
И ни черта не знаю, что с этим делать...

когда на ней ни грамма спокойствия. когда на ней вообще только мамин крестик. всем интересней и интересней. на сколько хватит. вечернего обитателя. тесной/одноместной/ кровати. где /кстати/ чтобы /совсем/ не спятить. припрятано пару писем. с пометкой «я от тебя зависим». ей остаётся читать их. бездушные буквы. мать их. но всё это берёт за живое. такое тяжкое/сердечное/ножевое. весь этот город. вся его панихида и паранойя. в полном составе. хочет тебя заставить. забиться в угол. по принципу копировать/вставить. сдаться ему частями. молча капитулировать. фотографировать  голые улицы. их трещины/трагедии/преломления. чужое море волнения. садится тебе на колени. всё дышит в ключичную ямочку/теребит лямки/лазает по твоим тумбочкам/секретам/ и статусам. ты его гладишь по волосам и думаешь 
ешь меня, х..й с тобой

пожалуйста, передайте богу ,что я звонила.
считала гудки, в перерывах дышала беззвучно,
слушала, как уходит лето, молила,
чтобы взял трубку, ловила секунды поштучно.

пожалуйста, передайте богу, что я не забуду
ни белые ночи, ни серые тени за соснами,
ни ветер в ладонях, ни февральскую эту простуду,
ни синяки от железных пружин под простынью.

пожалуйста, передайте богу, что мне не больно.
что соль в карабине - не порох, но тоже режет
глаза и вгрызается в кожу. а впрочем, довольно.
зато я обута, одета и хлеб свежий.

пожалуйста, передайте богу, что я благодарна.
спасибо за лед в подреберье и жаркую душу.
спасибо за то, что я так гениально бездарна.
спасибо за то, что признаться в этом не трушу.

пожалуйста, передайте богу, что я не плачу.
в радужках ясно, совсем сухие ресницы.
стихи и истерики реже - наверное, на удачу,
наверно, взрослею, наверно, синдром столицы.

пожалуйста, передайте богу, что я любила.
любила глаза - из хмурого дыма, с просинью.
пожалуйста, передайте, что я звонила
в последний раз перед этой безбожной осенью

(с)

не плачь 
спроси у любого 
капитана дальнего плавания 
машиниста скорого поезда 
лётчика гражданской авиации 
водителя междугороднего автобуса 
спроси 
и они скажут тебе 
что даже если 
все моря покроются толстым слоем льда 
все рельсы одновременно взорвут террористы 
все аэропорты закроют из-за тумана 
все дороги заблокирует свирепый спецназ 
я всё равно 
вернусь 
потому что 
люблю тебя

(с)