Вот он ужас бытия: опоздаешь на пятнадцать минут и шансов спастись от пробки нет. Боже, как же медленно мы плетемся. Ладно, накрашусь тогда или вон ленту полистаю с новостями. Умереть же можно или уснуть тут от скуки. Тащимся как черепахи двадцать километров в час. Так и жизнь вся пройдет, не успев начаться. Начальник меня точно порвет.
Телефон забренчал – опять мама. В такую-то рань? Нет, я морально не готова, и так утро не задалось, еще и слушать про сады-огороды, свекольные корнеплоды сил нет. С ней же не переговорить. Потом перезвоню. Посмотрю лучше какие новые фотки у друзей за выходные. И тут ничего интересного. О, кажется, крайний левый быстрее пошел. Надо перестроиться. Ну, друзья, я же девочка. Ну уступите дорогу. Ой спасибо вам, усатый мужчина на авенсисе, я вам даже поморгаю. Почти лечу, сорок километров в час. Не верится.
Песня хорошая по радио, сделаю погромче. Черт. Это что? Почему я не еду? Газу. Заглохла. Да не бибикайте вы! Твою дивизию, почему не заводится-то? Блин! Как там: главное не паниковать, подождать и еще раз попробовать завести. Хорошо, попробуем. Ничего. Да хватит мне сигналить. Виновата я что ли! Аварийка, аварийка - включила. Знак еще ж где-то есть в багажнике. Чего ты разорался? Форточку прикрой и кати уже…на работу.
Ну вот, теперь все кругом видят, что у меня поломка, только удавиться с горя осталось для завершения увертюры. Да объезжайте уже, что я по воздуху ее на обочину оттащу? Под капот заглянуть надо бы. А смысл? Я только уровень масла могу проверить. А все остальное это уже из области фантастики. Папа! Папочка! Где телефон. Шесть гудков и ничего. Папа, ну ты чего? У дочери тут капут приключился, а ты трубку не берешь, когда нужно. Чтоб тебя, наберу еще раз. Безрезультатно. Хорошо, тогда пойдем другим путем.
- Але, мам, привет, где там папа? Скажи ему, пусть трубку возьмет. У меня тут тачка в середине дороги заглохла. Я в шоке. Что делать-то не знаю даже.
- Катя? Доча, папа в больнице. По скорой увезли вчера, - она откашливается.
- Как в больнице? Мне почему не сообщили? – возмущаюсь я, шокированная известием.
- Я тебе звонила, сообщения сбрасывала. Ты, наверное, не видела просто. Совсем замоталась там со своими переработками. С сердцем ему плохо стало. Соседка-то снизу скандалистка – врач, оказывается. Ругались, ругались, а когда нужно помогла.
- Помогла? Как же так? Я же… У мня же…, - слова застревают в горле.
- Ты не переживай, Кать, сейчас уже все нормально. Стабильное состояние, говорят. Бывает в его возрасте. Мы в пятой городской. Если время будет заехала бы к отцу вечером. Он обрадуется. Ой, доктор наш идет, все давай, Катюш. Потом позвоню. Целую, - мама отключается.
Все разом оборвалось. Не видя ничего вокруг, иду к обочине. За спиной непрекращающаяся симфония бранных слов и сигналов из потока, ползущего в сторону центра города, но я их больше не слышу. Коленки трясутся. В висках гудит. Вместе со снежной крупой вдыхаю осознание моих поступков, которое обжигает внутренности холодом. Что стоит вся эта погоня за призрачной полнотой жизни, если когда нужно, тебя не было рядом с самыми близкими людьми?
Вся эта суета - хуета, на самом деле лишь призрак полноты жизни, но ты выбрала не лучший способ это показать. Ибо если каждое следующее поколение будет жить для предыдущего, жизни вообще не будет. Я бы попытался починить машину и поехал бы дальше, ибо это наиболее рационально в этом случае.